Московское городское отделение Общероссийской физкультурно-спортивной общественной организации 
Федерация Славянских боевых искусств «Тризна»



СЛАВЯНОРУССКИЙ

КОРНЕСЛОВ


Говорим славяне, разумеем

слава. Говорим слава,

разумеем слово

Имя славян славилось за несколько веков до существования Рима, и прежде, нежели греки сделались известны между людьми. Славенский язык имел свои древнейшие наречия, из коих у некоторых были письмена от самых первых времен сего божественного изобретения. Всякое славенское наречие понятно всем славенским народам, и все славяне, при малом внимании, разумеют праотеческий язык свой. Русское наречие, общее, ближе всех других подходит к нему. Наречие сербское, второе между наречиями славедскими по своей чистоте.

Слово и слава суть смежные понятия. Второе произошло от первого, поскольку слава рождается и возрастает через слово, почему вместо славный и говорится иногдапресловутый. По сей причине полагать должно, что имя славяне сделалось из славяне, то есть словесные, одаренные словом люди.

Славяне, называвшие себя славянами или словаками (словяцы равнозначащее с языцы) то есть говорящие, разумели под сим именем всех одного с собою языка, единоземцев.

Имя немцы, означающее немых, не умеющих говорить, сначала дано было славянами всем вообще иного языка народам, которых повстречали они на западе; но впоследствии стали разуметь под ним собственно немцев.

Известно, что во времена Карла Великого многие в Германии славяне мало-помалу до того исказили язык свой, что совсем ему разучились. Отсюда возник немецкий язык. Словари немецкие представляют на всех страницах обломки исковерканных слов славенских.

Славенский язык заключает в себе все первоначальные звуки, какие только есть во всех европейских языках, тогда как иностранные азбуки с безуспешным усилием выражают письменами своими сей всеобщий коренной язык. Отсюда происходит, что даже начиная от греков и римлян в бытописаниях всех царств, повествовавших что-либо о славянах, мы, вместо славенских имен, по большей части, находим одни только странные, непонятные и поистине варварские названия. Наша азбука дает нам ключ к разбиранию их, от времен самых древнейших.

Неоспоримым памятником великих познаний величают язык славенский. В словах его видна связь мыслей, переходивших из одного понятия в другое, смежное с ним. Ни один язык не представляет нам в производстве слов такой непрерывной цепи соображений, какую находим в нем. Возьмем без выбора какое-нибудь слово; исчислим не все, но лишь малую часть его ветвей, и посмотрим в других языках, например, во французском, так ли, как в славенском, текут они из одного источника:

Руда                                le sang

Рудник                            une mine

Рудословие                     metallurgie       

Род                                   la race

Рождение                        la naissance

Родильница                     la accoucher 

Родитель                         la pere

Родительница                 la mere

Родственник                   un parent

Родоначальник               la souche

Родословие                      la geneologie

Родник                             une source

Рождiе                              les rameaux

Рожь                                 le seigle

 

Из сего малого примера уже видеть можно, что один язык составлен умом размышлявшим, а другой не имел надобности размышлять, заимствуя слова свои из других первоначальных языков.

Имея такой памятник, достопочтенный по своей древности, величию и природному совершенству, славянин, защищая себя, всегда может отвечать:

Варвар я здесь, поелику никто меня не разумеет.

 

О простоте славенского писания

 

Славенская азбука выражает одною буквою те звуки, которые другими азбуками не иначе выражаются, как соединением вместе двух или трех букв (даже иногда четырех), из коих каждая имеет свой звук, особый от того, какой издают они в совокупности. Например, французское char состоит из букв с (произноси це) и h (произноси га), а вместевыговариваются они как наша ш. Буква их g в слове спаrgе произносится как наше ж, а в слове garde как наше г. Эти худости могли бы уменьшиться общим принятием славенских букв. Но помышлять о приведении того в исполнение есть такое же выше человеческих сил предприятие, как бы покушаться влететь на луну.

Те из славян, которые, оставя свою, пишут язык родной чужою азбукой, сделали тройное неблаго­разумие: во-первых, портят ею свои слова; во-вторых, оставя свое собственное, променяли хорошее на худшее; и в-третьих, утверждают нелепое о себе мнение иностранцев, показуя им язык свой в самом безобразном виде. Ибо самые имена славенских букв не могут,

без крайнего искажения, быть написаны иностранными буквами: чтоб сказать буки, земля, живете, червь, надобно написать боуки (boyki), земглия или цемглия (zemglia), цсцивиете(zsciviete), тсгерв (tsherw)или чтоб сказать, например, защищение, нужно из девяти букв сделать пятнадцать: zaszcziszczenie (как пишут поляки), так скомканных вместе, что никакой чужестранец не в состоянии их прочитать.

Те славяне, которые отреклись исповедовать веру свою на собственном языке, суть на самом кривом пути, ведущим их к тому, что некогда перестанут они быть славянами. Имеяйуши слышати, да слъшит\

Славенская азбука имеет столько разных знаков или письмен, сколько числит первоначальных звуков в пространном слов своих море. Письмена сии не теряют, не переменяют никогда установленного своего произношения, ни в каких сопряжениях или перемещениях.

Оттого естественно происходит, что славенское письмо всегда без изменения верно, и когда кто единожды узнал азбучные знаки, тот уже одновременно научился и безошибочно читать всякое на сем языке писание.

Прочие языки спутаны, двусмыслены, и в сравнении с славенским, лишены достаточного в письме совершенства. Буквы римской азбуки во всех европейских языках остаются без всякой самостоятельной силы выговора. Сей безпорядок правописания приводит все в смешение...

 

Зачем вместо азбуки алфавит?

 

Азбука наша (по другим наречиям, буквица) письменами или буквами своими, по порядку читаемыми, составляет некоторый полный смысл,

содержащий в себе наставление тому, кто начинает их произносить, напоминая и твердя юному ученику о важности своей и пользе обучаться языку. Она говорит: аз, буки, веди, глагол, добро, живете, земля, иже, како, люди, мыслете, наш, он, покой, рцы, слово, твердо, то есть: я есмь нечто великое, ведай, глаголание добро есть, живете на земле и мыслите, наш это покой, рцы слово твердо.

Даже первое преподаваемое у нас юношам основание, буквы, стали называться не по-нашему, так что иностранцы, как бы в насмешку, пишут: Б, letter de lalphabet Russeappeleeanciennement буки, еt maintenant бе. (Б, буква русского алфавита, раньше называемая буки, а теперь бе). Вот до каких в словесности успехов достигла наконец Россия: из букисделала бе! Скоро слово азбука будет для нас чуждо, непонятно, потому что имена аз и буки со временем истребятся и абесея их будет для нас вразумительнее. Также и в складах наших произойдет великое преобразование: нам уже нельзя будет по-прежнему складывать слов былъ, ходилъ, дядя, человъкъ, буду, щитъ, потому что в чужих абесеях нет наших букверы, херъ, я, червь, у, ща. Может быть, напоследок привыкнем по их буквам говорить: 6iл, годiл, дiадiа, тшеловiек, боудоу, стщит. Я недавно читал книжку, в которой сочинитель, называющий себя русским, советует нам для пользы языка бросить свои буквы и принять чужие. Это похоже на то, как если бы кто хозяину каменного дома советовал срыть его и построить деревянный из колышков и драничек. Горе языку нашему, если подобные мысли будут распложаться!

И что тогда будет с моим опытом слово­производства? Может статься, иной назовет меня мечтателем, иной загрубелым в старине, третий пристрастным к славянщизне. Но что мне до них? Мое желание быть, сколько могу, полезным языку родному и Отечеству; а там судить обо мне вольному воля, спасенному рай.

 

Дерево слов,

стоящее на корне МР

 

 

МРУ. Звук мр, состоящий из сих двух букв, кажется естествен чувствам нашим, когда мы голосом изъявляем что-нибудь противное или неприятное. Этот звук словно потрясает губы и язык наш. Взгляд на камень, на дерево, на цветок, на ручей не производит над душою такого сильного действия, как взгляд на мертвого человека или животное. Здесь ужас, соединенный с боязнью, отвращением, потрясая чувства наши и сообщая сие потрясение языку, понуждает его про­изнести звук мр, от которого произошли потом ветви: мру, умираю, мертвый, смерть.

Соединив единожды с этим корнем понятие об ужасе, вселяемом погасанием жизни, человек начал всем прочим подобным явлениям давать на том же корне основанные имена, от первоначального смысла.

Святослав перед сражением сказал своим воинам: ляжем ту костьми, мертвые бо не имут срама. Употребляется также в иносказательном смысле: подобный мертвому.Помышляйте себе мертвых быти греху, живых же Богови. (Почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога - Рим. 6,11).

Мертвая тишина, спать мертвым сном. Мореплаватели под словами мертвыйякоръ разумеют самый тяжелый, который, как последнюю надежду, бросают в море для удержания корабля в бурю, когда прежде брошенные якоря не могут остановить его. Мертвые дела, навлекающие на грешника вечное мучение или жизнь, худшую смерти: Кровь Христова очистит совесть нашу от мертвых дел. (Евр. 9,14).

Мертв, лишен жизни: кто мертв, тот уже не оживет.

 

Где молния мертва, где цепенеет гром,

Иссечен изо льда стоит прозрачный дом.

 

Природа в тишину глубоку

И в крепком погруженна сне,

Мертва казалась слуху, оку,

На вышине и глубине. (Державин)

 

Мертвец, мертвый человек, бездушное тело: погребсти своя мертвецы. (Лк. 9,60).

 

Приду читать с тобой знакомых мертвецов

живые разговоры. (Пушкин).

 

Мертвечий, мертвецу принадлежащий: почто сия мертвечiя кости носите! (Пролог, 27 ноября).

Мертвостъ. Общее состояние всего, что мертво, лишено жизни, дыхания. Всегда мертвостъ Господа Иисуса в теле носяща, да и живот Иисуса в теле нашем явится. (2 Кор. 4, 10). Иногда же берется за престарелость, как бы лишенную уже жизни: Мертвостъ ложесн Сарриных (Рим. 4, 19), т.е. безплодность от глубокой старости.

Мертвенный. Носящий семена смерти, и потому всю жизнь, до последнего часа, как бы помалу, постепенно умирающий: Дал еси Адаму плоть мертвенну. (3 Езд. 3,5). Присно бо мы живие в смерть предаемся Иисуса ради, да и живот Иисусов явится в мертвенной плоти нашей. (2 Кор. 4, 11). Да не царствует убо грех в мертвенном вашем теле, во еже послушати его в похотех его. (Рим. 6,12).

Мертветь. По причине сильного страдания или поколебания душевного изменяться в лице, принимать образ, вид мертвого:

Язык коснеющий мертвел в его устах. (Шатров).

Морить, морение. Приключать смерть, приводить в истощение, изнурение. Морение Гермогена голодом в темнице не поколебало твердости духа его. Морить пустыми рассказами,наскучить.

Мор, моровая. Смертоносная болезнь, от которой многие заражаются и умирают; зараза, язва. Мор есть наказание Божие. Моровая язва.

Уморить. Лишить жизни худым лечением, голодом, тяжкой работой. Вдовицу и сираумориша. (Пс. 93,6).

СмертьКончина, конец жизни, разлучение души от тела, говорится: претерпеть, вкусить, попрать с.^ерть. Христос на кресте смерть претерпел. Суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти. (Есть некоторые из здесь стоящих, которые не вкусят смерти - Мф. 16, 28). Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ. (Канон Пасхи). Иногда представляем смерть как некое могущественное существо: смерть пришла.

 

Без жалости все смерть разит.

И звезды ею сокрушатся,

И солнцы ею потушатся,

И всем мiрам она грозит. (Державин).

 

В другом месте:

Смерть мужа праведна прекрасна,

Как умолкающий орган,

Как луч последний солнца ясна

Блистает, тонет в океан.

Смертный. Подверженный, естественно под­лежащий смерти (о человеке). Человек после падения своего соделался по телу смертным, но душу имеет безсмертную. Род смертных.

В деснице Божьей царства м!ра.

И жребий наш в руке Его.

Держава, посох, меч и лира

Даются смертным от Него. (Шатров).

Влекущие за собой смерть, достойны смерти (о явлениях, вещах, подверженных или неподверженных чувствам): смертная вина, смертное преступление. Ни единыя вины смертныя обретше, просима у Пилата убиты его. (Деян. 13, 28). Смертная болезнь, неисцелимая, неминуемую смерть приносящая. Его лее Бог воскреси; разрешив болезни смертныя. (Деян. 2, 24). Сень смертная, т.е. глубокий, как бы смерти посвященный мрак или тень.Седящим в стране и сени смертной, свет возсия им. (Мф. 4, 16). Под именемсмертного греха разумеется такой грех, который отгоняет от души благодать Божию, и тем, отлучая душу от Бога, от источника жизни ее, наносит ей смерть, т.е. мучительное, хуже смерти существование.

Смертностьобщая участь всего живущего. Тебе, говорит Державин Богу, угодно было:

Чтоб дух мой в смертность облачился,

И чтоб чрез смерть я возвратился,

Отец! В безсмертие Твое.

 

БезсмертиеСвойство существа, не подверженного смерти: Царь иарствующих, и Господь Господствующих, един имеяй безсмертие. (1 Тим. 6,16). Означает также и всегдашнее пребывание в памяти потомков: Ломоносов приобрел безсмертие своими сочинениями.

ОбезсмертитьСделать или сделаться безсмертным: предался еси распятися, да обезсмертвиши честною Твоею кровию покланяющияся Тебе (Служба во святой и великий четверг),и даст (Христос) тебе веселия райская, и цвет юности твоея обезсмертвит. (Четьи-минеи, 19 марта). Румянцев, Кутузов, Суворов воинскими подвигами себя обезсмертили.

 

Творец ли оскудеет в силах

Умерших обезсмертить нас?

Услышат спящие в могилах

Трубы Архангеловой глас. (Шихматов).

 

МЕРЛУХА, мерлушичей мех. От глагола мру, мереть; ибо мехи сии составляются из умерших или уморенных ягнят, прежде, нежели они родятся.

СМРАД (в просторечии смород). Все мертвое сгнивает, а сгнивающее издает противный запах: итак, зловоние есть необходимое следствие лишения жизни. Отсюда названия смерть исмрад происходят от одного корня, и столь же близки значением, сколь звуком. Отсюда ветви смердеть, смердящий.

Смердетьиспускать от себя вонь, смрад: глагола Ему (Иисусу) сестра умершаго Марфа: Господи, уже смердит, четверодневен бо есть. (Ин. 11, 39).

Смердящий, испускающий зловоние: како можеши воззрети на мя, или приступити ко мне, аки ко псу смердящему? (Молитва Ангелу-хранителю).

Возсмердеть, начать испускать смрад: возсмердеша и согнишараны моя. (Пс. 37,6).

СМЕРД. Ясно, что сие презрительное имя, какое давали самому черному и неопрятному народу, произошло от глагола смердеть.

СМОРОДИНА. От слова смород, смрад, поскольку так называемая черная смородина имеет, хотя непротивный, но весьма сильный дух, или смород. Прочие: красная, белая смородина, хотя и не пахнут, получили имя свое по черной смородине. Некоторые почитают сие название сложным из слов самородина, однако это неверно, поскольку она не больше сама родится, чем всякая другая ягода.

МЕРЗОСТЬ. Когда человек дал зловонию название смрад, тогда надлежало ему дать и другое название действию, какое сей дурной запах в чувствах наших производит. Он из того же корня, по смежности понятий, извлек ветви мерзость, мерзкий, мерзко. Ветви сего колена, сохранением коренного звука мр напоминают, что они через смерть, перейдя всмрад, выражают естественно сопряженное с ним понятие о мерзости; то есть чувств, рождающихся в нас посредством зрения от вида смерти, посредством же обоняния от смрада.

МРАК. Человек, видя в мертвеце подобного себе человека с закрытыми очами, легко мог себе представить, что мертвый не видит тех предметов, какие он, живой, видит. Дабы означить сие состояние незримости вещей, он, полагая тому виновницей смерть, от глагола мру, переменив окончание, сделал имя мрак, откуда произвел ветви мрачность, мрачный, помрачить.

СМЕРЧИЕ, смерч. Главная при сем названии мысль должна быть взята от мрака, в чем удостоверяет нас слово смерч, точно означающее мрачность, какую называемыесмерчами водяные столбы, помрачая горизонт, на море производят.

МОРЩУ. Морщины на лице показывают старость, ветхость тела, приближение к смерти; изъявляют мрак печали, погасание игривости, веселья. Здесь также сохранен кореньмр, как и в коленах мру, мрак. Из естественного состояния морщиться (то есть от старости покрываться морщинами) глагол сей через уподобление перешел в значение: становиться мрачным,т.ъ< гневным или печальным.

СМОРЧОК. От того, что сморщился, весь в морщинах.

МОРОШКА. Вероятно, также от морщин, потому что ягода сия выпуклыми частицами своими показывает сходство с морщинами.

СМУРЫЙ. Говорится смурый кафтан (т.е. темного цвета) и пасмурная погода (т.е. темная, мрачная): из сих выражений ясно видно, что мысль заимствована от слова мрак.

ХМУРЮ. Глагол нахмуриться значит сделать сердитое, печальное, мрачное лице: ясно, что мысль сего колена заимствована также от слова мрак, потому и корень мр сохранен тот же самый.

МУРАВЕЙ или МРАВИЙ. Имя, вероятно, дано по темноте цвета его.

МУРАВА. Мысль в ветвях сего колена, по всей видимости, почерпнута от слова мрак. Сколь ни различны муравей (насекомое), мурава (трава), муравить (наводить на глиняную посуду некоторого цвета глянец), и хотя понятие о мраке исчезает уже в них; однако сличая их с подобозвучными же словами смурый, пасмурно, хмуриться, в которых понятие о мраке гораздо ощутительнее, надлежит думать, что и они одинаковый корень с ними имеют. Легко могло статься, что муравей назван по смурости цвета своего; мурава тоже, по сравнению цвета ее с другими цветами; муравить, наводить подобную мураве краску.

МУРЛЫЧУ. Показывает ворчание, порой суровое и угрюмое: кошка мурлычет, медведь мурчит.

МОРГАЮ, маргаю. Вероятно от того, что чрез частое смыкание ресниц глаза не так ясно видят, и чрез сие делается в них некоторый мрак. Между мрак и моргаю, когда мы исключим гласные буквы, делается почти совершенное единство: мрк, мрг.

МАРАЮ. Значит, черню, привожу какой-нибудь ясный или светлый вид в мрачный, помраченный; несомненно, происходит от мрак. Слово мара, в нашем языке неизвестное, но в польском и других славенских наречиях существующее, означает мечту, призрак, привидение.

Отсюда в языке нашем находим мы следы: кикимара, воображением созданное существо, подобное греческим сиренам. (Прибавка кики есть растение с толстым стеблем вышиной в человека). Обморочить, заморочить, обморок; он меня обморочил, то есть обманул, ослепил, навел на меня морок, мрак. Простонародное маракую значит разумею не много, то есть вижу вещи не совсем ясно (в некоторой море, мороке, мраке).

МОРКОВЬ. Вероятно, от глагола мараю (вещь маркая) по причине, что овощ сей, имея в себе багряный сок, может, особливо на одежде белого цвета, делать красные пятна, марать.

МОРОЗ, мраз. Человек составил слово сие по тем же рассуждениям, по каким и слово мрак. Он приметил, что сильный хлад в подобное же, как и смерть, приводит состояние: то есть жидкое и движущееся, как бы отнимая у него жизнь, претворяет в окостенелое и неподвижное. Взял мысль от глагола мру, и переменив у корня окончание, сделал из него мраз или мороз, находя в действиях сильной стужи, что она приключает мор, умирание. Отсюда произвел ветви морозить, заморозить, отморозить.

МОРЕ. Человек не одним ужасом, сопряженным с отвращением, поражается. Его изумляют и смущают также великие расстояния, неизмеримые пространства. Вид смерти ужаснул и потряс чувство его; но вид необъятного взорами разлияния вод привел душу его в такое же удивление. Итак, взирая на морские бездны, на сию безпредельную пучину, потому ли, что столько удивлен был ею, сколь и образом смерти, или потому, что не полагал на сем пространстве вод никакого обитания и жизни, назвал его морем, от понятия, заключающегося в корне мор, мру, умираю.

Ломоносов так рассуждает о могуществе Божием:

 

Кто море удержал брегами,

И бездне положил предел?

 

Он же так описывает бурю:

 

Меж морем рушился и воздухом предел,

Дождю на встречу дождь с кипящих волн летел.

 

Слово море в иносказательном смысле: утопать в море зол.

Морские рыбы, звери, т.е. живущие в глубине морей. Морские сражения, битвы. Морское чудо, некое необычайное и страшное животное, например, кит:

От севера стада морских приходят чуд,

И воду вихрями крутят, и к верху бьют.

(Ломоносов).

 

Поморие, примориестрана или земля, по морскому берегу простирающаяся; иностранцы из поморие сделали Померания. Погублю оставшия живущие на приморий. (Иез. 25,16).

МОРЖ. (Может быть, сперва мореж). Оттого, что морской зверь.

МРЕЖА или МЕРЕЖА. Рыболовная сеть, бросаемая в море или в воду, невод: ввержитемрежи ваша в ловитву. (Лк. 5, 4). Извлече мрежу на землю полну великих рыб. (Ин. 21, И)- Иногда употребляется иносказательно, как слово сеть.

 

И ангел мстящею рукою

Да оскорбит врагов моих,

Что зляся на меня напрасно,

Скрывали мрежу злоб своих.

(Ломоносов в преложении псалма).

 

МIР. То же самое удивление, по какой человек назвал великую пучину вод морем, подало ему повод подобное же неизмеримое пространство воздуха назвать мiром, т.е. ветвью от той же мысли и корня.

  Весь свет, вся вселенная со всеми содержащимися в ней светилами, небом и землею: Бог сотворил мiр. Создание мiра. От начала мiра доселе. (Мф. 24,21).

  Земной шар: проповестся Евангелге сие во всем мiре, т.е. по всей земле. (Мк. 14, 9); показа ему вся царствия мiра,т.е. все области, державы земные. (Мф. 4,8).

• Люди, населяющие землю: ащемгр вас ненавидит (Ин. 15,18). Спаситель мiра, Христос. Ходить по мiру, т.е. просить у людей милостыни,

  Общество, собрание жителей какого-либо селения: Выбран мiром в старосты.

• Люди, живущие по плоти: не туда иди, куда манит тебя мiр, но куда зовет Христос.

  Состояние во время жизни и по смерти. О корыстолюбивых людях, грабителях чужого имущества сказано:

 

Когда век срочный изживут,

Тогда простясь с земной мечтою,

В мiр жизни ничего с собою

Из мiра смерти не возьмут. (Шатров).

 

Мiрской, свойственный живущим в мiре: мiрские заботы, страсти.

 

Спаси неопытность мою от преткновений,

Да буду невредим среди м!рских волнений.

 

Премiрныйнебесный, высоко в горний м!р воспаряющий, возносящийся: горнейшая премгрных умов, и многообразных херувимов высшая. (Ирмос гласа 4, песнь 9).

Мiробытие, существование м!ра от сотворения: мiробытие продолжается более семи тысяч лет.

Мiродержавиеуправление всем мiром, всею вселенною: мiродержавiе единому мiродержавцу Богу возможно.

Мiродержание, мiролюбив, прилепление к земным или мiрским услаждениям и страстям: попечение о телеси, похоть греховная и лукавое мiродержание: близ бо сущия Бога сия не творят. (Соборная летопись).

МИР. Со смертью неразрывно сопрягается понятие о тишине или спокойствии; отсюда говорим о мертвом, покойнике. Итак, человек мог легко, для выражения понятия о тишине, взять слово из понятия о смерти, то есть вывести из корня мру ветвь мир, означа ею покой, тишину, подобие смерти.

Мир, согласие, дружба между государствами и людьми. Воюющие державы заключили мир. Со всеми человекимир имейте. (Рим. 12, 18), т.е. не ссорьтесь, живите в любви и согласии. Принять или отпустить с миром, т.е. с лаской и доброжелательством. Мир дому сему, мир вам: желаю вам счастья, благополучия. Мир праху твоему, добродетельный муж:

 

Спокойство царствуете градах,

И мир простерся над водами. (Ломоносов),

 

т.е. военные морские силы воюющих держав не разрушают тишины, не гремят более на морях.

 

Как кормчий глубине предавшийся не дремлет,

Монарх и мир и брань умом своим объем лет. (Петров).

 

Да будет век его державы

Век мира, век свободы, славы. (Шатров).

 

Благопримирительный, примиряющий всегда во благое, т.е. к доброму концу или последствию. Господь и во бронях милосерд и благопримирителен.

Мирный, мирное время, мирный договор, мирный знак.

 

Уже простертой к вам рукой

Дарует мирные оливы. (Ломоносов).

 

Мирник, то же, что мирный, живущий в тишине, никому не враждующий: мирницы есмы, не сутъ раби твои соглядатаи. (Быт. 42,11), т.е. мы люди мирные, а не соглядатаи (по-иностранному, шпионы).

Мироподатель, мироначальник, говорится о Боге: Господь, яко един мироначальник, дарует мир.

Мирствоватъ. Быть с кем, или с самим собою, в мире, тишине, в согласии: Мирствуйте в себе (1 Сол. 5, 13), т.е. будьте мирны между собою, или сохраняйте в самих себе душевное спокойствие, мир.

Мироватъ: быть с кем в миру, в согласии; лестно мирующе с ним (летопись), т.е. находясь с ним в приятном согласии. Остави нас мировати (летопись), т.е. оставь нас быть в мире.

Миротворитъ, миротворствоватъ. Творить мир. Восстанавливать тишину, спокойствие. Намизаяй оком с лестию, собирает мужем печали; обличали же со дерзновением, миротворит. (Притчи 10,10). То есть, тот, кто говоря худо про другого или мигая на него, льстит нам, тот делает зло, сеет между людьми вражду; а кто всякому смело говорит правду, тот водворяет согласие и мир. Ложь рождает вражду, а правда миротворствует. Блдженни миротворцы, яко тии сынове Божий нарекутся. (Мф. 5,9).

Смирный, тихий, кроткий спокойный. Смирное дитя, смирная лошадь. В старинных книгах под названием смирного платья разумелось темноцветное, печальное: а за телом благоверного государя царевича шел отец его в смирном платье.

Смиренный, укрощенный, обузданный:

 

Воззри на Дон и край Понтийский

Смиренный мстительным огнем. (Ломоносов).

 

Тихий, кроткий, не превозносящийся: Бог гордым противится, смиренным же дает благодать. (1 Пет. 5, 5). Смиренное моление.

 

И глас возносит к ней смиренный. (Ломоносов).

 

Также в иносказательном смысле:

 

С полудня веет дух смиренный. (Ломоносов),

 

т.е. тихий, приятный.

Смирять, укрощать, приводить кого в покорство, обуздывать пылкость страстей:

Тогда постом я и мольбой

 Смирял себя... (Ломоносов).

 

Смиряться, укрощать самого себя: Смиряяйся вознесется. (Лк. 14,11).

Смириться, сделаться покорным, послушным: смиритеся пред Господем, и вознесет вы. (Иак. 4,10). Иногда значит то же, что примириться: шед прежде смирися с братом твоим. (Мф. 5,24).

Смирение, укрощение пылкости духа и страстей, обуздание самого себя: виждь смирение мое и труд мой.

 

Без веры угодить всесильному нельзя,

И к царству в небесах смирение стезя. (Шихматов).

 

Души благое умиленье,

Сокровище простых сердец,

Святое нежное смиренье.

Смиренномудр, кроток, благоразумно, без воз-носчивости, без мечтательности мудр. Он благочестив и смиренномудрей.

Усмирить, укротить.

Он россам возвратил старинное наследство,

Злодеев истребил и усмирил соседство. (Ломоносов).

 

Как метка стала маркой

Дерево с корнем МР уже было отпечатано, когда отыскались еще два колена, а именно марка (метка, знак) и мерять, со всеми многочисленными его ветвями. Я нашел сделанную мною выписку из немецкой книжки о дрезденских рудокопных заводах.

Сочинитель ее говорит, что рудокопство началось в те времена, когда в стране сей обитали славянские народы, и что слово die marke (марка) не есть собственно немецкое, но славенское, происшедшее от глагола марать; ибо когда они отмеривали какое-нибудь расстояние, то обыкновенно означали конец сей меры намаранным на нем знаком или меткою, и называли это маркою. Отсюда немцы, французы и другие некоторые языки, употребив слово сие в том же значении, произвели из него глаголы теrkеп, таrqиег (метить, замечать). Что до нас, то мы, приняв слово сие за французское, уже и ветви из него извлекаем по их складу: маркировать, маркер, чрез что наши собственные метить, метчик остаются как бы не значащие того, неупотребительные.

Но обратимся к слову мера. Когда марка происходит от марать, то к мера (уменьшительное мерка} отсюда же имеет свое начало, поскольку пределы ее тоже нередко означаются чем-нибудь марким. Марка в переносном смысле значит и метку; ибо намаранное что-нибудь для замечания, естественно, соединяет марку и метку в одно понятие. На других языках мера называется сходно с нашим мета, метка: таtа, таеtе, таt, mittа, теttЕврейское таrak значит выжечь пятнo; следовательно, и наше марать ту же мысль в себе содержит: ибо выжженное огнем всегда бывает черное, маркое.

 

 

Наше родословие

 

Единственный путь к познанию разума

 

Восстающие против словопроизводства, единственного пути к познанию разума языков, могут возопиять против нас, но превеликое множество наших догадок так ясны и верны, что разве одно только невежество или упрямство не захочет принять их за очевидные доказательства. Однако лучше из десяти открытий в одном погрешить, нежели девять оставить во мраке и неведении.

Словопроизводный словарь, наподобие, как в родословной от праотца семейства, показывает происшедшее от него поколение, от коренных или первообразных слов (то есть тех, до начала которых добраться невозможно), иследует произведенные от них ветви.

Слова всех языков покажут нам, что всякое из них имеет свое начало, то есть мысль, по которой оно так названо. Сам рассудок подтверждает это. Ибо человек, будучи существо одаренное разумом, не мог представлявшимся ему новым предметам давать имена как-нибудь, без всякого размышления. Нет! Он давал их по соображению с теми, имена которых были ему уже известны. Вот почему всякое слово сверх ветвенного значения, заключает в себе и коренную мысль, от коей получило оно свое название.

Навык обыкновенно приучает нас к одному ветвенному значению, так что мы коренную в нем мысль забываем, или не обращаем на нее внимания. Например, при словах закон, забор, корабль представляем себе только вещи, под сими словами разумеемые, не рассуждая о происхождении их от слов кон, беру, кора. Но без таких рассуждений язык не покажет нам составлявшего его ума человеческого и будет как бы некое случайное сборище слов, без всякой цепи и связи составленное.

Не только в нашем, но и в чужих языках видно, что люди умствовали одинаково. Например, латинское ferocitas по-нашему зверство. Слова различны, но происходят от одинаковой мысли: наше от зверь, а их тоже от /еrа, зверь.

Француз говорит vouloir (хотеть), еnterrement (погребение). В словах наших не те корни, какие в их, но мысль в них та же: их vouloir происходит от volonte (воля), а нашехотеть от охота. Мы хотя от нашего воля не говорим по их вопить, но говорим изволить, то. же, что хотеть. Их еnterrement происходит от слова terrе (земля), а наше погребение отгребу; но если б мы и по их выражению сказали вземление, то не значило бы оно то же, что погребение, то есть зарытие в землю? Я мог бы показать тысячи подобных слов. Словопроизводный словарь открыл бы нам состав и богатство нашего языка. Разбор во всех других языках тех слов, которые от общего с нашим корня происходят, позволил бы нам разуметь их основательнее, и даже лучше самих говорящих ими народов, потому что они без славенского языка во многих семействах слов своих не могут находить породившего их праотца.

Исследование языков возведет нас к первобытному языку и откроет: как ни велика разность их, но она не от того происходит, что каждый народ давал всякой вещи свое особое название. Но большею частью, одно и то же слово, переходя из уст в уста, от поколения к поколению, постепенно изменялось, так что напоследок сделалось само на себя не похожим, пуская изменяющиеся ветви. Каждый народ по собственному соображению и свойству языка своего рассуждает. Употребляя общее слово, один часто разумеет под ним не ту ж самую вещь, какую другой, имеющую, однако, близкое с ней сходство и значение. Например, мы под словом смерть разумеем лишение жизни, а голландец под своим smartразумеет болезнь или мучение, сокращающее жизнь.

До некоторых слов легко можно добираться, а до других нет. Например, о словах берег, блюдо нетрудно при глаголах берегу, блюду догадаться, что берега реки или моряберегут, хранят в себе воду; а блюдо подобным же образом блюдет или хранит накладенную в него пищу. Однако слова петух, кортик, вишня считают коренными, тогда как они очевидно происходят от петь, короткий, вишу. А до таких слов, как сноха, блоха, бдеть невозможно доходить без некоторых отысканных или случайно открывшихся сведений. Богемское слово сыноха (synocha) даст нашему слову сноха происхождение от сын, поскольку означает сыновнюю жену. Польское слово рсhlа (а по другим наречиям blchа) покажет нам, что наша блоха, невзирая на великое изменение, происходит от глагола пхать,пихать (по-польски рсhac), поскольку в сем насекомом всего приметнее то, что, пхая себя ногами, высоко скачет. Богемцы слово свое bditi (бдеть) производят от buditi (будить), и справедливо: ибо разбудить есть не что иное, как сделать бдящим, то есть не спящим. Словари славенских наречий и старинные книги весьма нужны для отыскивания принадлежности ветвей к коренному слову.

При отыскивании в слове первоначальной мысли нужно смотреть, нет ли в нем выпуска или вставки, или изменения букв, сокрывающих его происхождение. Например, слово когдачрез выпуск букв сокращено из коего года, слово тогда из того года. Здесь ясным образом приметно сокращение, но не так в других словах. Например, что значит булава! Орудие с железным на рукоятке яблоком или головкою, обитое кругом гвоздями или шишками, для сильнейшего ударения. Вникая в значение, стану я рассуждать: слог бу во многих выражениях показывает удар: по дереву бух топором, камнем бухнул в стену, т.е. ударил. Слог лава ничего не показывает, но невозможно, чтоб он был простое, ничего не значащее окончание. Отсюда заключаю, что слово сие, по отнятии, для легчайшего выговора, начальной буквы г, сократилась из буглава (то есть голова, которой бухают, ударяют) в булава.

Названия рычаг, коромысло изменились из ручаг, короносло. Перемены делались иногда разумом, составлявшим язык, иногда навыком, портившим его. Разум обогащал, извлекая из корней великое число ветвей, разделяя ими обширность одной и той же мысли на многие текущие из нее рукава и истоки, и соглашая, когда можно, журчания их с легкостью для произношения и приятностью для слуха. Навык, напротив, утверждался в одном частом их повторении, не заботясь о смысле и благозвучии. Навык есть невежество, противоборствующее рассудку, но участвование его в составе языка так велико, что истреблять его везде и повсюду было бы то же, как соскабливать веснушки и рябины с испорченного ими лица.

Самый невежественный и вредный для языка навык состоит в употреблении чужих слов вместо своих собственных. Это приводит язык в оскудение, препятствуя извлекать ветви из его корней и отнимая у тех, которые прежде извлечены, способность расширять свое значение и силу. Привыкнув к чужеязычным словам архитектура, астрономия, религия, сенат, солдат, журнал, интерес, орфография, трон, скипетр, каскад, мы не находим уже в своих зодчество, звездословие, вера, дума, ратник, дневник, корысть, правописание, престол, жезл, водопад, той силы значения, какую приписываем чужеземным названиям.

При частом употреблении их наши слова, как не поливаемые цветы, вянут, сохнут, не распускаются. Мы не смеем вместо курьер, капрал говорить гонец, урядник. Слово нашевоевода, столь знаменательное и богатое смыслом, не значит ничего пред словом фельдмаршал, составленным из немецкого feld (поле) и французского тагсhеr (ходить). Даже и в тех словах, которые имеют точный состав с иностранными, как например, философия и любомудрие, свое почитаем мы меньше значащим.

Мало того: слова их от одного с нашими корня произведенные, и скорее наши, нежели их, предпочитаем своим, как-то: битва и баталия, бойница и батарея, в которых кореньбит и бот, произведший глаголы у нас бить, у них battre, есть один и тот же. Еще и этого мало: мы не смеем вместо латинского globus или французского globе, употреблять наше слово клуб, и нет в этом никакой надобности, потому что имеем другое равнозначащее ему слово шар. Однако ж говорим за ними, не по-своему клуб, но по их глоб или глобус,невзирая на то, что наше клуб имеет коренное значение: оно сокращено из колуб и происходит от слова коло, означающего круглостъ. Тогда как они своему globе в языках своих не отыщут начала иначе, как прибегнув к славенскому языку. Подббных примеров можно показать великое число. Вот чему учит учитель наш, навык! Должно признаться, что по великому его участию в языке трудно ему не последовать; но надлежит, по крайней мере, беречься, чтоб, не слепо ему вдаваясь, попускать все больше возрастать и делать из языка нашего кучу языков.

Часто язык наш необдуманно разделяют на славенский и русский. Мы сие название даем языку по имени народа, назвавшегося славянами. Но неужели народ сей до принятия имени был немой, безъязычный? Неужели с того только времени стал иметь язык или переменил его на другой? Нет! Он продолжал говорить тем же языком; но по разделении сего народа на русских, поляков, чехов язык стал называться по их именам: русский, польский, чехский. При всех именах он был и есть один и тот же общий всем. Вот первое о языке понятие. Второе: язык хотя один и тот же, но у разных народов больше или меньше изменяется и получает имя наречий. Польское наречие отошло всех далее .от нашего, так что мы уже и разуметь его не можем; но русское не есть наречие славенского языка, а тот же самый язык.

Если под славенским языком станем мы разуметь различие Священного Писания с светскими книгами, то каким же языком назовем язык Игоревой песни, летописцев, старинных царских грамот, народных сказок, песен? В них язык, или языки, гораздо различнее, нежели между священными и светскими книгами. Не сочтем ли мы того русского совершенным невеждою, кто скажет, что он романы и комедии понимает, а того, что поют и читают в церкви, не понимает?

Если под именем славенского языка разуметь важный, высокий слог, а под именем русского простой и средний, так это иное дело. Кто не знает, что великолепная риза исермяжный зипун есть столько же славенское, сколь и русское; но одно из них составлено из высоких, а другое из простых слов.

Ни один язык так не отличается возвышенностью слога и слов, как наш. Латинец, например, или другой кто, скажет отец наш (раtег поstег), но не может сказать отче наш.Француз говорит счастлив человек (heureuer l'homme), но не скажет блажен муж. Он не имеет, или имеет несравненно меньше нашего, сложных слов: говорит подобен Богу (semblablea Dieu), но не скажет богоподобный, говорит хороший голос, добрая весть (une voix agreeableune bonne nouvelle), но не скажет ни благогласие, ни благовестив. У него нет двояких, одно и то же значащих слов, из коих одно возвышенное, а

другое простое: он равно око и глаз называет l'oeil; чрево и брюхо, 1е ventre, чело и лоб, 1е front.

У него нет ни увеличительных, ни умень­шительных, ни почтительных, ни ласкательных имен: он говорит рука (1а main), но не может сказать ни ручиншца, ни ручка, ниручонка, говорит большая мать (1а grand mere), но не может сказать ни бабка, ни бабушка.

В глаголах с предлогами язык их несравненно скуднее нашего. Мы скажем добавлять, забавлять, убавлять, пробавляться или подарить, задарить, надарить, отдарить. Он все сии глаголы должен объяснять прибавочными словами и другими от разных корней глаголами.

Он не имеет и десятой доли тех слов, какими означаем мы голоса животных: блеет, мычит, кукует, грает, каркает, квакает, клекочет, курлычет, чиркует, стрекочет, токует...

Часто в ветвенном значении слова своего не найдет он коренной, породившей его мысли и должен отыскивать ее в другом языке.

Цепи или деревья слов, одно от другого происходящих, подобны у него мелкому лесу, из многих низких и маловетвенных дерев состоящему, тогда как наше древо,очевидным образом на одном и том же корне стоящее, изобильно тысячами раскинувшихся от него ветвей.

Таковая в языках разность должна непременно производить разность и в свойствах их. Сильный навык и чтение французских книг отвлекли и много отвлекают нас от свойств языка нашего и чувствования красот и силы его. Отсюда, вместо услаждения и приятности, родилось в нас какое-то отвращение от высоких слов и мыслей: мы стали называть их славенскими, переиначивать и избегать, разделять один и тот же язык свой на два, из коих один, важнейший и богатейший, почитать как бы чуждым, а другой, под именем русского, располагать и приближать к французскому, подражая с раболепным благоговением свойствам его. Для чего вносить в язык чуждые, часто по началу наши же собственные, но уже переиначенные на чужой лад ветви? При утрате красот своих, наполняясь чужеязычностью, он становится сам на себя не похожим.

Отсюда все благозвучные и знаменательные слова наши, как-то: великолепие, велемудрие, присносущный, злокозненный, благобытностъ, громовержец, низринуть, возблистать', также и нарочно для отличения от простых несколько измененные: огнь, древо, брег, еленъ, крава, вран стали мы называть славенскими, неупотребительными. Не мудрено, что юношество наше, не приучаемое никогда к чтению священных книг, наконец совсем отвыкнет от силы и важности языка родного. Не знаю, что из сего последует. Но ежели мы красоты подобных мест, как: Господь рече, да будет свет, и быстъ, или: видех нечестиваго, высяшасяяко кедры ливанския, мимоидох, и се не бе, не станем чувствовать - горе народу!

Всякое слово состоит из двух или трех частей, то есть из корня и окончания или из предлога, корня и окончания. Предлоги, хотя не все, но многие суть сокращения или отрывки от существительных имен и .глаголов. То же самое скажу об окончаниях. Язык везде это показывает.

Возьмем окончание на ость или стъ, оно сокращено из глагола есть, приставленного к корню. Из всех слов это явствует: благо есть благость, люто есть лютость, твердо естьтвердость, любезно есть любезность. Окончание на е или ие показывает еще большее сокращение или отрывок из глагола есть. Сокращение сие даже и ныне в простом народе употребительно. Спросите у простолюдина: есть ли у тебя хлеб? Он вместо есть отвечает е. Таким образом из зримо есть сделалось зримое; из любимо есть, любимое; из кратко есть, краткое. Также изрожден есть, рождение и рожденный; из наказан есть, наказание и наказанный; из потрясен есть, потрясение и потрясенный.

Окончание на та есть указательное местоимение то или тое: из речи глухо тое, стали говорить глухота, из право тое, правота, из слепо тое, слепота.

Окончание на ба сокращено из глагола быстъ или бе: отсюда из суд бе сделалось судьба, из борение бе, борьба, из гуляние бе, гульба.

 

Семейство слов от глагола быть

 

Колена, принадлежащие одному и тому же дереву, не должны быть разрознены между собою.

В Академическом словаре находим мы такие деревья с их ветвями.

• Бавлю, с 40 ветвями, бавитъ, прибавить, прибавиться.

• Бдю, с 17 ветвями, бдеть, бдительный.

• Буде, с одной ветвью буде же.

• Будто, с одной ветвью будто бы.

• Будка, названное немецким, с одной ветвью будочник.

• Бужду, с 23 ветвями, будить, пробуждение, будильник.

·         Бы, без ветвей.

·         Бываю, с 96 ветвями.

·         Былие, с одною ветвью былинка.

·         Обилие, с.5 ветвями, обильный, изобилие.

         Итак, здесь мы видим десять слов-праотцов с их семействами, или дерев, из которых каждое выросло на своем особом от другого корне. Рассмотрим теперь, точно ли сии слова со своими ветвями суть особые деревья. Не подобны ли они коленам в тростнике, составляющим одну и ту же трость?

Для лучшей ясности изложим наши мысли с помощью вопросов и ответов.

- Что такое бавлю, бавитъ!

То, что по-нынешнему медлить. Пробави, Господи, милость твою. Старинный глагол бавитъ ныне иначе не употребляется, как с предлогами прибавить, забавляться, избавить. Они не переменяют значение, но только разнообразят смысл слова, который из коренного делается ветвенным.

- Где же единство мысли в глаголах прибавить, забавляться, избавить!

Вы можете всех их привести к одной и той же мысли. Например: прибавить время ко времени, или расстояние к расстоянию есть то же, что продолжить, протянуть время или расстояние.

- А ежели я скажу: прибавить воды в бочку, так разве тоже будет продолжить?

- Без сомнения. Ибо вы прибавкою воды в бочку увеличили ее глубину, или (считая от дна к верху) высоту; следовательно, продолжили сию высоту. Глагол забавляться тоже не иное что значит, как желание продолжить то время или состояние, в котором мы находимся и которое нам нравится, так что хотим в нем бавитъ, медлить, пребывать. Глагол избавитьпоказывает, хотя и противным образом, но то же самое, то есть пресечение продолжения того времени или состояния, в котором мы поневоле пребываем.

- Откуда же происходит глагол бавитъ!

- От глагола быть, пребывать.

-  Как это? Между ними не видно сближения мыслей.

- Не видно без соображения. Но скажем, например: я могу и без того прибавиться. Сие будет значить: я могу и без того пробыть.

Возьмем даже равнозначащий ему глагол медлить; он хотя и от иного корня, но должен показывать подобную мысль, ибо надлежит быть причине, по которой они одинаковое имеют значение. Легко могло статься, что от слов время длить (то же значащих, что бавитъ или пребывать} начальный слог ере отнят, и остальное мя или ме придвинуто к глаголудлить, отчего и произошел глагол медлить.

Обратимся теперь к другим ветвям. Глаголы бдю (бдеть) и бужду (будить) суть также ветви глагола быть, буду, ибо что значит будить! Стараться прервать сон спящего человека, приводить его в чувства, которые в нем молчат и делают его как бы не существующим, не имеющим бытия. Составлявший язык ум легко мог от повелительного наклонения буди, будь (то есть приди в прежнее существование) произвести будить, разбудить. Что до глагола бдеть, то он очевидно происходит от глагола будить; ибо бдящимназывается тот, кто пробужден, воздвигнут от сна. В богемском наречии buditi и bditi еще более сближаются буквенным составом своим.

БудеТоже есть ветвь от глагола быть. Ибо всегда в прежних грамотах вместо сего союза употребляли полный глагол, например: а будет поедешь ты мимо его, то заезжай к нему.

БудтоИ сей союз произведен от быть, для изъявления не настоящего, но мнимого бытия или были.

Будка. Слово названо немецким потому, что и немцы маленькие домики или лавки называют budе. Я не знаю, откуда говорят они budе, но знаю, что наше будка произведено от глагола будить, потому что ночью во время пожара или иной какой тревоги, употреблялись в них трещотки; их треском будили спящих людей.

Бужду (будить), от быть.

Бы. Частица сокращена из глагола быть или было, как-то из многих других речей видно. Например, быть было значит быть бы.

Бываю. Ветвь от быть, значит быть многократно. Разнится употреблением, например, в речи я, бывало, часто хаживал к нему, нельзя вместо бывало сказать было; а напротив, в речи я чуть было не упал, нельзя вместо было сказать бывало.

Быпиеиначе зелень, зелие, злак, трава. Первые три названия даны траве по зеленому ее цвету; последнее же, вероятно, произведено от глагола рвать, отрывать; поскольку трава удобнее всех прочих растений отрывается от своего корня.

Но откуда же слово былие! Всех ближе подходит оно к глаголу быль; но может ли, подобно слову былое, происходить от той же мысли? Вероятно, может. Ибо трава всякую зиму исчезает и летом вновь нарождается, чего с деревьями не бывает. И потому, как бывшее или былое, легко могло подать повод к названию его былием. Уменьшительное былинка еще яснее то показывает.

Обилие. Также происходит от глагола быть', ибо звуком более всего сближается с былие, которое легко могло подать мысль о многом чего-либо количестве, обилии, поскольку трава или былие представляется взорам нашем в превеликом количестве, между тем как изобилие значит именно великое число или количество.

Итак, теперь ясно видно, что все эти десять слов не самостоятельные ветви, а происходят от одного корня быть. Но из пожалования ветвей в корни или детей в отцы и праотцы не выйдет никогда ни порядочной родословной, ни исправного словопроизводного словаря.

Я составил уже несколько деревьев слов с ветвями, общим числом около шести тысяч ветвей. Это позволит некогда приступить к сочинению словопроизводного словаря, единственного в своем роде, могущего, как ариаднина нить, водить нас по таинственному вертепу человеческого слова.

Неизвестного имени язык, названный впослед­ствии славенским, оказывается, яко текущий из глубокой древности, всех прочих к тому способ­нейшим. В нем, в составе слов его, видна мысль, руководившая человека от одного понятия к другому, связуя их как бы некоей неразрывной цепью. Он в течение веков, сопутствуя с народами, разлился на многие наречия и языки, словопроизводство которых в нем наиболее отыскивается. На корнях его можно возносить деревья, содержащие на себе не только свои, но и всех других языков ветви. Ветви чужих языков в частных значениях иногда бывают сходны с нашими, иногда различны; но корень и коренное значение не престает в них существовать, так что многоязычное древо, при всей своей разности, составляет одно целое.

Славенский язык в исследованиях первоначального состава слов, без сомнения, есть наивернейший путь к ясному и справедливому их истолкованию. Если бы прилагаемо было о том прилежное старание, то он, словно золото, скрывающееся в недрах земли, раскрыл бы источники сокровищ своих, как для обогащения самого себя, так и других, порожденных им, но более или менее отступивших от него (от святого Корня изд.) языков и наречий.

 

Полно свет переправлять!

Басня о тыкве и желуде

 

Дети! Бог, всего творец,

Наш Спаситель и Отец,

Что ни создал в свете сем,

Все премудро создал в нем;

Нету в м!ре ничего,

Что могло бы без его

На то воли всесвятой,

Само сделаться собой.

Силой Он своих словес

Солнцу стать среди Небес

И лучи велел простерты

Жизнь в его руке и смерть.

Малый червь и страшный кит

Им единым лишь дышит.

В месте всяка вещь своем,

Он премудро правит всем.

Есть однако ж мудрецы,

Или попросту глупцы,

Кои свой ничтожный ум

Дерзостью высоких дум

Выше божеского чтут.

Гордостью такой надут

Некакой безумец был,

Имя я его забыл;

Он однажды на траве

Тыквы взросшие узрел,

И в безумной голове

Мысль такую тотчас сплел:

Не прилично им расти

На столь маленькой трости;

Я бы это пременил.

Тыквам рость определил,

По такой их толстоте,

На дубу, на высоте.

Так помысля, продолжал

Он по-прежнему свой путь.

День был жарок, он устал,

Захотелось отдохнуть.

Дуб увидя на пути,

Лишь успел к нему прийти,

Лег под оным и уснул.

Вдруг престрашный ветр задул,

Воды все смутил тотчас,

Ветвями древес потряс:

С верху дуба, как на смех,

Сорвался большой орех,

(Кои желудьми зовут),

И лежаща мужа тут

За его неправый толк

По носу всей силой щелк.

Вспрыгнул мудрый гогольком.

Полно свет переправлять!

Он с разбитым в кровь носком

Начал тако размышлять:

Худо, худо я судил:

Если б тыквы дуб носил,

И теперь из них одна

Вдруг упала на меня,

Был бы я без головы.

Кто себя поставить смел

Судиею Божиих дел,

Все безумны таковы.

 

Дар слова

 

Самое главное достоинство человека, причина всех его превосходств и величий, есть слово, сей дар небесный, вдохновенный в него, вместе с душою, устами Самого Создателя. Какое великое благо проистекло из сего священного дара! Ум человеческий вознесся до такой высоты, что стал созерцать пределы всего м!ра, познал совершенство своего Творца, увидел с благоговением Его премудрость и воскурил пред ним жертву богослужения.

Поставим человека подле животного и сравним их. Оба родятся, растут, стареют, живут и умирают; оба имеют слух, зрение, обоняние, осязание, вкус; оба насыщаются пищею, утоляют жажду, вкушают сон, воспламеняются гневом, чувствуют скорби и веселья. Но при столь одинаковых свойствах сколь различны! Один совокупился в народы, построил корабли, взвесил воздух, исчислил песок, исследовал высоту небес и глубину вод. Другой скитается, рассеян по дебрям, по лесам, и при своей силе, крепости и свирепстве страшится, повинуется безсильнейшему себя творению.

Откуда это чудесное преимущество? Каким образом от того, кто утопает в луже, не может укрыться кит во глубине морей?

Бог сотворил человека бедным, слабым; но дал ему дар слова: тогда нагота его покрылась великолепными одеждами; бедность его превратилась в обладание всеми сокровищами земными; слабость его облеклась в броню силы и твердости. Все ему покорилось; он повелевает всеми животными, борется с ветром, спорит с огнем, разверзает каменные недра гор, наводняет сушу, осушает глубину. Таков есть дар слова или то, что разумеем мы под именем языка и словесности. Если бы Творец во гневе своем отнял от нас его, тогда бы все исчезло, общежитие, науки, художества, и человек, лишась величия своего и славы, сделалось бы самое несчастное и беднейшее животное.

Иной, рассуждая о человеке и видя в нем чудесное соединение тела с душою, сей слабой и бренной персти, с сильным и нетленным духом, скажет нам о себе:

Я связь миров повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих,

Черта начальна Божества;

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю...

 

Когда, по сотворении мужа и жены, род человеческий, чрез долгие веки, умножился, и наподобие великой реки времен, пошел по всему пространству земного шара, тогда и языки начали изменяться, делаться различными. Каждый народ стал говорить иным языком, невразумительным другому народу. Тогда между народами произошли великие неравенства. Один, говорит Ломоносов, почти выше смертных жребия поставлен, другой едва только от безсловесных животных разнится; один ясного познания приятным сиянием увеселяется, другой в мрачной ночи невежества едва бытие свое видит.

Когда Греция и Рим облекались в величество и славу, тогда и словесность их возносилась до той же высоты. Они упали; но языки их, хотя и мертвыми называются, однако и ныне живут и не допускают памяти их погибнуть. Где древние Вавилоны, Трои, Афины, Спарты? Повержены в прах, и око путешественника, смотря на них, не видит ничего, кроме мшистых камней и зеленого злака. Но между тем как рука времени все в них истребила, красноречивое перо, тверже мраморов и меди, сохранило красоту их...

Народ приобретает всеобщее к себе уважение, когда оружием и мужеством хранит свои пределы, когда мудрыми поучениями и законами соблюдает доброту нравов, когда любовь ко всему отечественному составляет в нем народную гордость, когда плодоносными ума своего изобретениями не только сам изобилует и украшается, но и другим избытки свои сообщает. О таком народе можно сказать, что он просвещен. Но что такое просвещение, и на чем имеет оно главное свое основание? Без сомнения, на природном своем языке. На нем производится богослужение, насаждающее семена добродетели и нравственности; на нем пишутся законы, ограждающие безопасность каждого; на нем преподаются науки, от звездословия до земледелия. Художества черпают из него жизнь и силу. Может ли слава оружия греметь в роды и роды, могут ли законы и науки процветать без языка и словесности? Нет! Без них все знаменитые подвиги тонут в пучине времени; без них молчит нравоучение, безгласен закон, косноязычен суд, младенчествует ум.

Французское, с латинского языка взятое, название литература не имеет для русского ума силы нашего - словесность, потому что происходит от имени literае (письмена илибуквы), а не от имени слово. На что нам чужое, когда у нас есть свое?

 

Свобода слова

 

Наши слова свобода, освободить в просторечии произносятся правильнее: слабода, ослабодить, поскольку происходят от понятия о слабости; ибо чем что-либо слабее держимо, тем более имеет свободы.

Слабость веревки дает свободу привязанному на ней зверю; слабость смотрения за детьми дает им свободу баловаться: итак, слабость и свобода суть смежные понятия. Так изслабоды сделалась свобода, остающаяся и поныне в просторечии слободою.

Наши сословы (синонимы) суть: свободен и волен, свобода и вольность; в других славянских наречиях svojbodn и рrost, svojbodnost и рrostnost. Наше слово прост и единокоренные с ним опростать, простор, хотя прямо не означают свободы, однако со словом простор оная скорее воображается, нежели с противным ему словом теснота.

Отсюда выражение прости меня не иное что значит, как опростай, освободи меня от наказания или гнева твоего.

Примечатель. Какое чудовищное понижение смысла и какой удар по образному мышлению! Подобно, если Благодать заменить буквой за­кона.Ведь мы созданы Словом, и свобода сло­ва в нас есть высший дар Божий. И нет в мире равных этому дару по силе созидания, если он работает в человеках во Имя Господне, как нет ему равных - и по силе разрушения, если он работает против. Происходящее ныне в нашей стране и называют информационной войной, не понимая, что она страшнее всех атомных.

 

Деспотизм печати

 

А вот размышления К.П.Победоносцева:

Ходячее положение новейшего либерализма противоречит логике, ибо основано на ложном предположении, будто общественное мнение тож­дественно с печатью.

Любой уличный проходимец, любой болтун из непризнанных гениев, любой искатель гешефта может, имея деньги основать газету, собрать по первому кличу толпу писак, фельетонистов, готовых разгла­гольствовать о чем угодно, репортеров, поставляющих безграмотные сплетни и слухи, - и штаб у него готов, и он может с завтрашнего дня стать в положение власти, судящей всех и каждого, действовать на министров и правителей, на искусство и литературу, на биржу и промышленность.

Всякий, кто хочет, первый встречный, может стать органом этой власти, и притом вполне безот­ветственным, как никакая иная власть в мире. Никто не выбирает его и никто не утверждает. Можно ли представить себе деспотизм более насильственный, более безответственный, чем деспотизм печатного слова?

Люди до того измельчали, характеры до того выветрились, фраза (информация - изд.) до того овладела всеми, что уверяю честью, глядишь около себя и не знаешь на ком остановиться...

 

 

Басня о цензуре

Такие ходят вести,.

Что будто бы назад тому лет двести,

А может быть, пятьсот,

Или еще и боле,

Звериный весь народ,

В лесах и в поле,

Был некогда учен,

Подобно людям просвещен:

Бараны мудрые у них писали,

А прочие учились и читали;

И всякий их писец

Старался, чтоб начало,

Средина и конец,

В его творениях, как лучший образец,

Умом, и правдою, и кротостью дышало.

За книгами смотрел медведь,

Прозванием Мурчало;

Он позволял всем ворковать и петь,

Но запрещал кусаться, лаяться, шипеть.

Вдруг жалобы восстали,

Все в голос закричали:

Как можно нам терпеть,

Чтоб наши сочиненья,

И в них слова и мненья

Оспоривал медведь?

Мы просвещение распространяем

И ничьему себя суду не покоряем.

Лев приказал медведя запереть,

И дал указ: "Да знают всенародно,

253 Что сочинения искусство благородно,

Отныне навсегда от всяких уз свободно".

Лишь только сей указ

В народе появился,

Умолк баранов мудрых глас.

Но всяк другой писать пустился,

Полезли грудой на Парнас

Козлы, лисицы, кошки, крокодилы,

Собаки, свиньи, сивучи, быки,

Кроты, лягушки, стрекозы, сверчки,

Свистят, шипят, пищат, мяучат из всей силы,

И сам с ушами длинными осел,

Разинул рот и заревел.

Все принялися за чернилы

И ну писать!

Всех прежних в грош не ставить,

Себя хвалить и славить,

Доказывать и толковать,

Кому и как попало,

О круге, где его начало,

О носе комара, о действии страстей,

Когда и что от них бывало;

О пользе мыльных пузырей,

О том, в чем благо состоит народа,

Как стеснена законами природа,

Как м!ром управляет Бог,

Как горы твердые трясутся,

Как курицы несутся,

И сколько у козявки ног;

Все, словом, подноготно знали,

Яснее солнца толковали,

И так одно с другим смешали,

254

Не смесное досель,

Что стала каша и кисель.

Лев, покачав главою,

Сказал: "Наука опыт нам;

Теперь я вижу сам,

Что должно иногда советовать с собою,

Чтоб ощутить умом,

Добро ли подлинно нам кажется добром.

Ошибку я свою охотно поправляю:

Писать баранам позволяю,

А прочие чтоб не шумели бредя,

Велите выпустить медведя.

А я, без всякой злой привязки,

Из этой извлекаю сказки,

Что надобно тут знать,

Как и медведей выбирать.

 

 

 

Георгий Емельяненко

Последняя дума у Древа языка

Послесловие примечателя

 

Где вой дерзновенны?

Хранят постыднейший покой.

 Стоят со спящими мечами,

Падение России чад

Увы! сухими зрят очами.

Князь Сергий Шахматов

 

Корни привязывают нас к земле-матушке и возвращают на родину слова, во младенчество человечества - к Адаму. Первым делом Отец поручил Адаму начать родословие. Праотец разработал почву в недрах своего естества и вырастил деревце языка, дав всему имена и названия, понятия и смыслы. Потому корнеслов в человеке - животворящая основа, и изменить его - все равно, что пересотворить Адама. Для Творца и ныне все человечество есть одна тварь словесная. И сколько б ни расплодилось на земле языков и наречий - корнеслов пребывает неизменным до конца света. Даже сегодня, когда падшее человечество перегрузилось лжезнаниями настолько, что превратилось в ПЛОТЬ, говорящую одну ложь от лукавого. И ныне - плоть не разумеет того, что от Духа...

Так уже было, когда Сын Бога пришел спасти человечество. Бывший избранный народ иудейский, совсем растлившийся плотью, утратил связь-язык с Отцом, похоронив под тяжким грузом преступлений корнеслов праотцовский. Вначале убив в себе живое слово Отца, иудеи не признали и слово Сына, Который сказал им: ...ищете убить Меня, потому что слово Мое не вмещается в вас. Ваш отец диавол: и вы хотите исполнять похоти отца вашего.

Слово стало плотью, чтобы Отцовским Языком оживотворить плоть всечеловеческую, а Духом Святым освятить и наполнить мир благодатью, дать один язык веры православной для всех народов. Язык от Христа Сына Бога, язык двухприродный, духовно-телесный. Язык как великое Древо жизни с могучими корнями, кои в каждом сидят корнесловом. Этим одним на земле духовно-телесным языком Тела Христова спасается ныне и присно божий народ православный.

Лишь возрастая от корнеслова праотцовского - от матушки земли и народа коренного, облекаясь во Христа, верные могут усыновиться Отцом. Церковнославянский и гражданский наш язык, что душа в теле, друг от друга зависят, как одна духовно-телесная пуповина с Жизнедавцем.

Язык богообщения у человечества один, как и Бог един - носители были разные. И священный язык, как Богочеловеческое творение, по истории возрастал и становился все краше. Венцом же сего творения стал церковнославянский, который Господь даровал великорусскому народу чрез святых равноапостолов Кирилла и Мефодия.

После второго рождения в Таинстве Крещения православные, вместе с апостолом Павлом: Отныне не я живу, но Христос во мне, тоже сорадуются: отныне не я живу, но живое слово Христа Бога во мне. Ибо только Христово слово в человеке может раскрыть язык духовно-телесный, и только оно способно укреплять веру, воплощая ее дела в жизнь, созидать разум и строить храм тела для Духа Свята.

Посему святая вера в человеке, как двигатель спасения, а язык - личный водитель ее (и ума тоже). И бьют не по вере, а точно по водителю, обрезая и растлевая все корни в стране. Десять лет язык наш делают интерпомешанным, а народ ежедневно грузят водкой и наркотиками, полностью заменяя базу данных. Куда отвезет такой водитель?

Небывалое растление всей женской половины, детей и молодежи. Не только отстранение народа от трудов на земле, отчего он погибает, но теперь уже и саму землю отбирают... Такого планетарного уничтожения корней история людей и народов еще не знала.

Вы думаете, просто так американские планировщики нашей семьи показали нашумевший фильм Безмолвный крик младенца во чреве матери?

Представьте себе, что вы и есть этот самый младенец, с нынешним, взрослым своим умом, и вот-вот должны появиться на свет. Но с ужасом наблюдаете, как чьи-то щипцы все настойчивей стремятся перекусить вам пуповину - язык, связь с мать-родиной, делают в нее уколы всякими ядами, анестезируют, и вы ни ее защитить, ни себя не можете, ивам уже все равно...

***

 

Вначале зададимся таким вопросом. Когда мы молимся, разве тело, а в нем корнеслов, не участвует? Или может, иные считают себя уже духами безтелесными? Коль похоронен и молчит корнеслов, в любых телесах на молитве клокочет оратория плоти - страстей и попечений бесовских... Потому что тогда действуют законы природы, помимо нашей воли -плоть всегда желает противного духу, а особенно на молитве. Ибо только от корнеслова ум питается и успокаивается, чтобы подготовить храм тела к молитве: обойти его с кадилом, да разогнать бесовскую свистопляску помыслов... Плоть сегодня у всех распущена, словно мочалка, а лжеинформация, коей наполнена вся атмосфера - сверхактивна, живоговоряща, как никогда, и тут же вторгается в телесный храм, разжигая небывалые страсти,

Безусловно, образ божий неистребим в человеческом естестве, и в совсем падшем тоже, например, в западном. Но помните ли, как западная гумпомощь крушила Православное Царство, как заштукатуривали фрески и образы святых на стенах церквей? То же самое по истории происходило и внутри людей.

Когда Европа открыла Новый Свет Люцифера, то ослепла совсем и озверела. И после планетарного грабежа, колонизации и уничтожения миллионов корневых племен, после непрерывной агрессии и мировых войн против России - образ божий, как и все корни отцовские, давно погребены в естестве западных людей под асфальтобетоном. А дух благодати тыщу лет как покинул их цивилизацию мертвых и ушел к Тому, Кто дает его всем по заслугам мирного жития на земле. Кому Запад службу служит, исполняя на своих органах оратории, как медь дребезжащая?

 

Светоносное племя славяноруссов

 

Для чего мы, славяноруссы, жили в древнейшей истории до Рождества Христова и кому служили?

Венцом языка общения с Богом стал церковнославянский. Стало быть, весь род человеческий во главе с Адамом слушает в эти времена и понимает, как молится Богу нынешний православный народ. Зададимся вопросом, почему именно великоруссы были избраны Богом на такую роль - стать последним носителем языка богообщения, завершающего Священную Историю?

Божий Промысел исторически готовил славяноруссов к их мессианской роли на земле, закаляя в самом горниле и эпицентре сотворения евразийской цивилизации. О том свидетельствуют славянские говорящиекамни-памятники, разбросанные по всей Евразии.

Общепризнанный отец мировой истории Геродот (5 в. до Р.Х.) говорит: Славяне всегда проявляли отеческое отношение к земле и с добром отпускали пленных домой. Тогда как все остальные убивали пленных или превращали в рабов.

На протяжении более чем двух тысячелетий - до крещения Руси, самые многочисленные тогда славяноруссы были светоносным племенем, которым Промысел Божий творил евразийский этногенез, облагораживая дикие и жестокие племена. Несколько раз варвары, собираясь в пассионарные толчки, сжигали славяноруссов так, что от их культуры на два-три века не оставалось никаких следов. Это полностью вводило в заблуждение историков по поводу роли и значения славян. Но живой язык восполняет любые исторические провалы. Останки славянских племен расходились по периферии вселенной, затем язык вновь собирал их в мощный этнос.

Славяноруссы в истории этногенеза и народообразования были закланной жертвой Роду человеческому! Чтобы другие народы смогли окрепнуть и превратиться в национально-культурные личности, оставшись на корнеслове Древа жизни. Бес­корневые же евронароды, давно унесенные ветром на тот Свет Новый, превратились в мировое сообщество дьявола, добивающее своего спасителя-языка, а с ним и всякую ЖИЗНЬ на земле.

Праотцовский язык провел славяноруссов сквозь тысячелетия, чрез неоднократные всесожжения, беды и войны, сохранил им богоподобную нравственность, высокую образованность и культуру, чем доказывает свою животворящую силу.

Коренной народ наш и ныне остается жертвой в руцех Божьих, и останется ею до конца света. Ибо ни один народ в истории не выдержал бы и сотой доли того, что великорусский, без которого человечество уже давно прекратило бы свое существование на земле. А жертву Богу-Бог не уничижит. И свой любимый детский сад - народ славянорусский - сохранит. Разве не так поступил бы сегодня любой добрый и сильный отец многодетный, защищая любимых детей от озверевших нелюдей?

 

Корни решают все

 

Только возвращение нашего народа к коренной жизни, постоянным трудам на земле, как извечно установлено, может еще сохранить мир.

Откуда была столь высокая нравственность у всех диких коренных племен - без Христа? От корнеслова. Почему никогда не принимали они всерьез ложную веру, католическую? По безошибочному, детскому чувству. От корнеслова.

Свидетельства всех этнографов, например, об американских индейцах, или рассказы святителя Иннокентия Московского о чукчах, якутах, эскимосах -говорят о безупречной нравственности коренных племен. Эти дети девственной природы вообще не знали, что такое воровство, ложь или убийство с целью наживы или ограбления. Они стояли прямо у двери ко Христу. Потому дьявол руками Запада, Америки всех их и погубил, некоторых лишь отравил алкоголем да ядом католичества. Теперь их останки с перьями и вождями скитаются по площадям западным, собирают пробки, значки и фантики, развлекая своей ветхой экзотикой высокоразвитых нелюдей.

Сделаем для себя последний вывод - накануне дня Господня. Только питаясь и возрастая от родного корнесловного языка, дети наши и молодежь могут обрести простое здравомыслие и нравственность, без чего не найдут пути к Слову Сына. Без корней святая вера превращается в фарисейскую.

 

Дети и взрослые

 

Наука, занимаясь детской психологией, открыла, как во всех малых детях работает корнеслов, назвав его самопорождающей грамматикой. Все дети рождаются с золотым ключиком, который сам в них начинает творить слова и первые выражения, восхищая родителей и всех взрослых. Потому малые дети с такой же легкостью познают и неродные наречия, когда оказываются в чуждой для них языковой среде.

Русские дети исторически показали, что изучают любые инязы значительно легче и быстрее, чем все другие. И это является наиболее убедительным доказательством, что вся полнота словесных смыслов содержится в славянорусском языке, а потому в нем и универсальный ключ к распаковке и пониманию языков иных.

Нам сегодня известно дитя из боголюбивой семьи, по имени Анастасия. В годовалом возрасте, умея произносить еще лишь несколько слов по слогам, на вопрос как тебя зовут? - она неизменно отвечала: Ева. Так живой корнеслов праотца сам озвучивает имя праматери рода человеческого чрез ангельскую чистоту младенца. Но Божье слово глушат сегодня все громче и назойливее иные шумы. И младенцы в храмах все чаще кричат и беснуются пред Чашей Причастия, озвучивая базу данных родителей от лукавого. Небывалое прежде! Так нарастающий крик младенцев пред Господом предвещает погибель рода. А мировое сообщество все громче озвучивает на планете дьявола.

Тыщу лет Европа просвещалась отцом лжи и недавно отпустила его закулису, управлять труппами терактеров. И некоторые оттуда уже объявили публично, что они (западная цивилизация) -планетарный желудок, обреченный пожрать весь мир. Высокоразвитая цивилизация мертвых жива настолько, насколько свежи трупные яды ее, способные разлагать еще и растлевать все живое на земле. Последняя перестройка подняла их из мертвых, и они тут же явились нас проинформировать, что выполняют роль общественного слуги дьявола. И у отца лжи, как обезьяны Бога, тоже теперь есть одно на земле Древо интеряза с кроной мировой паутины и корнями в базе данных Зверя. Так по подобию Древа жизни языка создано Древо смерти на земле.

Откуда взялось все это хозяйство? Коль сказано: ...и чтоб никакая плоть не хвалилась пред Господом, значит, врагу рода нужно было сделать все наоборот. Чтобы избранная ПЛОТЬ в конце истории хором исполнялаораторию в верхах, будучи проинформированной в низах.

Ведь сама по себе плоть - интернациональна и демократична. Она всегда нагло требует себе свободу слова и права человека, будучи совершенно свободной от совести и стыда. Потому у нее одни и те же наисильнейшие страсти: к власти, деньгам и животным наслаждениям, которые и слились в интеряз, понятный теперь всем общечеловекам и гуманоедам.

 

И будет нам венец, а им конец

 

Заниматься политикой, объединением людей и народов без помощи Божьей, без языка правды значит фундаментально, навсегда, разделять их: лишать ума, национального лица, зомбировать. После чего они сами превращаются в биомассу голосующую. Так делается политика тоталитарного фашизма: вначале сжать, чтоб внутри ничего не осталось, а потом отпустить и дать море демократии; пусть сами грузятся новыми авторитетами, хлебом и зрелищами...

Вседержитель установил один для всех общественный мировой порядок: нераздельно в Духе языка веры истинной, но неслиянно по плоти, т.е. не смешиваться национальными языками-наречиями, пребывая каждому народу в трудах на своей земле. И по всей истории одна святая Русь веками сохраняла этот Божий порядок, объединяя любые наречия и многие народности в Православное Царство. Имея в языке всю полноту смыслов, великорусский народ всегда понимал и принимал с добром все народы, ибо они родные его ветви языковые.

Когда-то Пушкин написал Маленькие трагедии (Европы) и облагородил, украсил их, сделав лучше, чем сам оригинал. Теперь они, как вечно маленькие, собрались в мировое сообщество и отплатили нам, обустроив холокост русской цивилизации. Но недолго им осталось рубить сук, на котором сидят над бездной.

Есть известный закон: когда людям угрожает тотальная смерть Рода, автоматически возбуждается инстинкт самосохранения. Посему и поднялся на планете бунт народов, верующих и неверующих, против глобализации. Ведь убийце рода человеческого вообще никто не нужен на земле, и Америка-Европа (слуги его) первыми уже оказались в глобальной ловушке дьявола, как атомные гумотходы отработанные.

* * *

Эсхатология (эсхата - конец, логос - слово) - это наука не просто о последних судьбах мира, как принято ее называть, но о последних словах правды Христа на земле. Великие цивилизации вначале погребали в себе корни словесные, затем быстро разлагались и покрывались прахом, оставляя потомкам лишь окаменелости бессловесной культуры мертвых.

Та же судьба постигла уже и западную цивилизацию, оставляющую после себя лишь остекленевший ужас небоскребов и пирамид - а над ними ее безумие носится и хохот сатаны, как в последние дни творения.

 

Корни преступности

 

Когда-то МiР боролся с преступностью и искал ее корни, чтоб пресечь. Сейчас устал. Понял наконец, что он и есть этот самый корень.

Обрыв в человеке корневой связи первородной: с отцом ли, с отечеством - оставляет в нем ноющую мета-рану, как черную дыру, которую он постоянно ищет успокоить, как бы накормить преступленьями. Рану, впрочем, можно найти с помощью психоанализа. Но в качестве лекарства у психоанализа только словесные профи-гвозди, которыми он и забивает любую болезнь еще глубже вовнутрь. На самом деле существует лишь одно лечение: восстановление корневой связи, которая всегда ведет к Корне-Слову Отца. Нарастающий в мире процесс обрыва первородных корней происходит давно. На поверхности это выплеснулось проблемой отцов и детей, молодежной революцией на западе и безысходным одиночеством, отразившимся во всей западной философии.

Западные госверхи, как преступники в законе, давно стали крестными отцами транс-преступности, провозгласив: мафия безсмертна. Ну, а наши верхи отвязанные и обрезанные, как пред смертью мiра, вытворяют такое, чего история еще не видела. Безкорневая цивилизация мертвых обречена.

Совершенно все в планетарном космосе и живой природе имеет корни, привязано к почве, к своему фундаменту, Первоначалу. Отвязанный же МiР запутался в паутине, зацепился за русский мир и повис над бездной. Это называется новый мировой

порядок...

***

Одно древо (Познания) низвело нас из Рая на землю, другое (Креста) возводит нас на небеса. (Святоотеческое изречение).

Но что мы видим: высокоразвитый Адам сидит высоко на Древе познания, как змей, и грузит народ наш, страну последним своим злом. Путь падшего человечества от Древа жизни к Древу познания оказался путем из Рая на землю и во ад.

Остановить это апокалиптическое уничтожение МИРА и всей жизни на земле, которое с дня на день станет необратимым, может только отсечение Америки-Европы от России с последующей генеральной дезинфекцией страны от трупных ядов и гумотходов атомных.

 

О языке и уме

 

Человек, как божий псибиокомпьютер, рождается с исходной базой данных, со всеми приложениями и программами, которые будут ему необходимы на все случаи жизни земной и даже вечной, небесной. Раскрыть их может воспитание (образование), которое соответствует первородным правилам работы языка и мозга. Тогда разум человека будет иметь защиту от безчисленных вирусов, а язык сохранится его надежным водителем. Ведь язык созидает и мышление, и нравственность.

Сегодня, когда в разгаре последняя мировая информационнная война - все находятся под погрузкой, и даже в лесу сидящие, и под землей. Квинтэссенция лжи оседает в каждом на первородную (личную) базу данных и заменяет ее: для нового мышления и языка с отцом лжи, убийцей человеков. И все это происходит помимо воли и сознания.

Итак, наш мозг, сканируя-считывая события и явления, слова и речи в окружающем мире, как божий паучок-трудяга, непрерывно плетет и сшивает логической нитью внутри свою паутину, мировоззрение, накапливает базу данных, причем, из всего, чем его грузят. Ему все равно. Ибо он создан как автомат-логик, стремящийся во всем дойти до корней, до самой сути и все со всем связать. А нравственность, совесть,,различение духов - все это у каждого должно быть, как царь в голове, а если нет, то нет и людей на земле -одни тела прозомбированные.

Творец поставил в нашем мозге автоматический поиск слов корневых, ибо только в них все первосмыслы бытия, и только от них наш мозг может питаться и укрепляться. Иначе он опустошается и иссушается, как муха, попавшая в паутину.

Если мозг не питается от корнеслова - оригинала истин, то черпает из того, что есть, чем загрузили. Не имея в своей базе данных ни одного оригинала, истинной точки отсчета, сканер псибиокомпьютера снимает копии извне. Так мозг каждый день печатает копию от копии, подавая хозяину все более искаженные, ложные и опустошенные данные, для принятия выводов и решений. В таком режиме мозг работает только на понижение и опущение всего и вся. Но ни один хозяин этого никогда не заметит, ибо искажения и понижения вначале происходят во внешней картине мира, затем мгновенно чрез СМИ, паутину вводятся вовнутрь... И любой начальник имеет полную иллюзию своей адекватности. Вот настоящая виртуальная реальность (особенно в больших городах)! - где нет нигде фундаментальных точек отсчета, нет корней, но есть только псевдообъекты и плавающие огни-точки, опускающиеся синхронно с мозгами хозяев и начальств.

Небывалая в нашей стране индустрия растления и разврата давит на природу человеческую с такой силой, что ломает в ней первородные основы, вырождая их необратимо. В результате уже целое поколение детей, о чем давно сообщают газеты, имеет левополушарное мышление. Это означает, что подрастает смена с мозгом всеразделяющим (дьявол в переводе разделитель), перестроенным и сразу подготовленным к прямому управлению убийцей рода человеческого. Причина одна: язык наш, ставший интерпомешанным убийцей своих носителей.

Язык укротить никто из людей не может: это -неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда. Язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет весь круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны. (Иак. 3, 5-6). Удар бича делает рубцы, удар языка сокрушает кости., (Сир. 28, 20).

Полевение мозга и усиление разделительной его функции происходит одновременно с падением нравственности. Результат этой левой перестройки мозга у всех на лице, как у нас, так и у западных народов, только у них значительно раньше и глубже. Западный образ жизни по истории все более подавлял и блокировал работу мозга, отчего он все быстрее перестраивался и приспосабливался к непрерывно нарастающему темпу дьявольской жизни.

Как известно, в языке есть слова корневые, привязанные, питающиеся от первородного корня; они объясняют происхожденье предметов и явлений, которые называют. А есть отвязанные слова, искусственно-рожденные в лабораториях умов и в банках, как вещи в себе. Все эти, бес-корневые слова, как безпочвенные обновленцы, объясняют и показывают только себя. Они вышли из суеты сует нараставшего шума прогресса-тех, из безудержного потребительства всеобщего, от информатики и рекламы бесов-прессы. Все они родились, чтоб сказку - общественную жизнь нашу, сделать пылью. И сделали. Ибо отвязанных слов у нас в языке легионы, и вначале в языке происходит то, что потом происходит в голове общественной (обрезание ума), и в народе.

 

С чего началось западное просвещение и чем завершается

 

Не дотянув до вида хомо сапиенс, человек разумный, евронароды открыли вначале эпоху Возрождения плоти на корне отца лжи, затем эпоху просвещения плоти и гуманизма, вознеся человека выше Бога. И ушли своим путем: от гуманизма к гомосексуализму, к бесполому человеколюбию и к стиранию полов, чтоб ни мужеского, ни женского не осталось.

Свершилось.От Бога к человеколюбию, от гуманизма к гомосексуализму, и наконец - к познанию отца лжи.

 

Зри в корень: сын всегда говорит языком отца

 

Сын Человеческий, сказав столь ясно о Своей нерушимой связи с Отцом, дал заповедь о высшей ответственности отцов за детей - чтоб не порвалась связь времен, отцов и детей. Сегодня утрачено родословие от Отца: человечество вот-вот превратится в безплодное дерево сухое, и будет сожжено.

Отец, оставивший семью и детей, равно как не воспитавший и не передавший им живое слово свое -сам остается без Сына.

Жизнь человеческая начинается с родословия от Адама. Потому родители, чтоб смогли вернуться к Отцу, обязаны привести чад своих ко второму Адаму -Христу. Дети точно как дерева - дубки и березки: от корнеслова праотцовского врастают корнями в земную родину-мать, питаясь словесным молоком святой Матери Церкви, родины небесной. А просвещенных Люцифером в асфальтовых джунглях - кто усыновит их, несчастных?

В человеческом естестве есть закон, действующий помимо воли и сознания. Все вырастающие со слабыми корнями, но усиленно просвещающие свои умы, неизбежно отрываются от земли насовсем. От народа и отечества отрываются, превращаясь в антинарод, в племя фарисеев и книжников.

 

22.12.16 | 19:15:05

05.07.16 | 10:20:35

12.04.16 | 15:27:26

31.03.14 | 15:55:47

05.12.13 | 14:06:25


ГоловнаяНовостиСсылкиКонтактыКарта сайта


Работает на Amiro CMS - Free