Московское городское отделение Общероссийской физкультурно-спортивной общественной организации 
Федерация Славянских боевых искусств «Тризна»



СЛАВЯНОРУССКИЙ

КОРНЕСЛОВ


КРАТКИЙ АЗБУЧНЫЙ

СЛОВАРЬ,

открывающий происхождение слов

 

Словопроизводство, то есть открытие в словах того первоначального понятия, от которого они произведе­ны, есть наука, столь же для познания языка необходимая, как в геометрии доказательство. Когда скажут мне, что в треугольнике три угла равны двум прямым, то знание мое основано будет только на дове­рии к тому, кто мне это сказал; но когда то же самое докажут мне, тогда постигну я сие собственным моим умом, и никто уже меня в том не разуверит.

Так точно и в языке: доколе в слове не вижу я поня­тия, от которого оно происходит, до тех пор оно для меня чуждо, пустозвучно. Ибо я не знаю, почему означает оно эту, а не другую вещь или мысль. Так мне сказали, и я этому верю. Но когда я сам увижу, какое понятие с ка­ким смежно, как соответствующие им названия одни от других рождались, тогда откроется мне и мысль челове­ческая, составлявшая язык, и сам язык во всей своей силе.

Тогда я узнаю, где навык исказил его по невежеству, а где здравый смысл изменял немного слова, чтобы, смягчая в них грубое иногда сплетение букв, сделать их благогласными.

БИЛО. Уменьшительное бильцо, по старинным лечебникам значит - пульс, и происходит от глагола бить или биться, потому что он бьется, ударяет в приложенную к нему руку. Пульс взято с латинско­го pulsoтолкаю, стучу; но толкаю и бью суть смежные понятия. И тогда зачем нам свое бросать, а чужое принимать, и чрез то уменьшать богатство нашего языка, а значит, и ума.

БЛЕКНУТЬ. БЛЕСК. БЛЕДНЕТЬ. БЛЯХА. Всесии слова происходят от прилагательного белый, посколь­ку выражают общее понятие о белизне. Каждое из них произошло чрез сокращение: бляха из беляха, бледнеть из беледнетъ (становиться белым), блекнуть из белек-нутъ (тоже становиться белым), блеск из белеск (нечто белое). И в других языках найдем многие от сего корня слова: французские blanc, blanquette, belle; латинские bellus, blancus; английские blanc, bleaching; немецкие blass, blecken, blech, blitz.

БОЛЬ, БОЛЕЗНЬ. Происходить от глагола боду, бо-сти (бодать), из которого чрез выпуск д (прошедшее время, бол} сделано имя боль: уподоблено, как бы при­чина страдания происходила от чего-либо нас бодущего или колющего. Отсюда род недуга называет­ся коликою. Слово свое колика называем мы иностранным, но почему оно иностранное? Мало ли у них слов, сходных с нашими? В чем состоит болезнь сия? В некоторой рези или колотье в желудке. Мы от гореть, чесать говорим горячка, чесотка; почему же от колоть не будетколика!

БОЙ и ВОЙ. Происходят от одинакового на­чала и столь же сходны звуком своим, сколько по природе своей близки, смежны; где бой (битва, сра­жение), там непременно и войот поражаемых и страждущих, или вообще шум, крик.

БОРОДА. См. Волос.

БРЕВНО. Сокращено из боревно, т.е. дерево, вы­росшее в бору, так как слово бор означает крупный лес.

БРУСНИКА. (Ягода). Имя сокращенное из борус-ника, потому что растет в бору.

ВЕДРО. Вероятно, испорчено из водро, от имени вода.

ВЕЧЕР. Без сомнения, изменилось из ветшер, от глагола ветшать (т.е. стареть, приходить в ветхость}, поскольку вечер есть последнее время или ветшание, старость дня.

ВИХРЬ. ВЬЮГА. ВЬЮШКА. ВЬЮН. ВИХОР. От глагола вить, вью. Из вияхер (то есть вьющий) чрез сокращение сделался вихрь. Потому вьюга (непогода), что снег от ветра кружится, вьется. Потому вьюшка, что на нее навивают нитки или что иное. Потому вьюн (род водяного червя), что, будучи длинен и тонок, из­гибается, вьется. Потому вихор (клок волос кудрявый), что закорючен, завит.

ВИШНЯ. От глагола висеть, вишу.

ВЛАДЕТЬ, ВЛАСТЬ. Сокращено из володеть, во-лодею, т.е. волю свою дею, делаю.

ВОДА. Вероятно, происходит от глагола веду, по­скольку реки течением своим всякую плавающую на них вещь несут, ведут, влекут.

ВОЛК. (Зверь). Некоторые производят имя сие от глагола волоку, потому что волки часто таскают, увле­кают из стада овец. Но мне кажется, ближе происходит оно от именивой, поскольку говорится: волк воет. Итак, из причастия воющий легко могло сделаться имя воик (по сербски вук), и потом изменив букву и в л, стали говорить волк.

ВОЛОС. Изменившееся из вылаз, от глагола выле­заю (т.е. выхожу, вырастаю), равно как и борода от подобного же глагола бреду; ибо лезу и бреду, оба оз­начают шествие, движение. Под словами волосы лезут разумеется, что они совсем выходят вон из головы.

ВОНЗИТЬ. См. Нога.

ВОРОБЕЙ. Сокращенно врабий. Происходит от вороб, т.е. хищение, хищник. Пустить войска на вороб (Нестерова летопись), т.е. на грабеж, на разорение неприятеля.

ВЫСПРЕННОСТЬ. Составлено из слов высота и парение.

ВЕНЕЦ. Иначе венок. Без сомнения из виенец, от глагола вию, вить.

ГАДАТЬ. Происходит от слова год, означающего:

• Вообще время: и все множество людий бе мо­литву дея вне, в год

фимиама (Лк. 1,10), т. е. во время жертвоприношения.

• Приспевшее или наставшее время, иначе назы­ваемое словом пора, как-то: пора ехать, пора спать. Жена егда рождает, скорбь имат, яко прииде год ея. (Ин. 1(6,21), т.е. пришла пора, наступило время родин.

• Известное, определяемое солнечным движени­ем время: один год, два года. Отсюда ветви: погодить, перегодить (дать пройти некоторому вре­мени), пригодится (т.е. придет год, пора, время, в которое то, что теперь кажется нам не надобно, бу­дет надобно). Отсюда же гадать (изменившееся из гадать), т.е. вопрошать о будущем, неизвестном времени. Также и другие ветви: угадать, выгодатъ, выгода, погода, годно, негодно, угодить.

ГВОЗДИЧКА. См. Гвоздь.

ГВОЗДЬ. Имя, изменившееся из хвост, поскольку гвоздь состоит из так называемой шляпки и хвостика, из которых нижняя часть принята за целое, и от слова хвост илихвостик сделалось гвоздик, гвоздь.

Напротив, гриб, образом своим точно похожий на гвоздь, получил название свое не от нижней, а от верх­ней части: гриб от слова горб, поскольку его шляпка обыкновенно бываетгорбатая. Вот почему цветок, по подобию с гвоздем, называем мы гвоздичка, тогда как богемцы и чехи тот же самый цветок называют гребичек (грибочек).

ГЛУБИНА. Сокращенное от голубина: вода на глу­боких местах имеет цвет голубой или синий и потому всегда говорится сине море; цветы синий и голубой близки между собой.

ГНЕЗДО. Сложное имя из глаголов гнету и зижду, ибо это действительно такое здание, которое птица, как во время делания, так и во время сидения на нем, спер­ва, утаптывая,созидает, и потом, сидя, гнетет.

Сравните с другими языками: nest (английский, немецкий), naesta (шведский), nidus (латинский), nido (итальянский), но другие языки не показывают его ко­ренного значения, а славенский показывает,

ГОЛУБИКА. (Ягода). По голубому цвету своему.

ГОЛУБЬ. Дикие голуби, иначе называемые вяхири, всегда бывают голубого цвета. Прочие по­лучили по ним свое название.

ГОЛОД. От слова голо, т.е. пусто. Частица од из­менилась из слова ядъ (яства, пища), так что из голоядъ стало голод.

ГОРОХ. (Овощ). На малороссийском наречии грох, потому что сухой грохочет, т.е. катаясь или сыпясь, делает шум, грохот.

ГРАНИЦА. В некоторых старинных книгах писали храница от глагола хранить: какая-либо отделяемая от других земля или область хранится.

ДИТЯ и ТИТЯ. В сих двух словах приметны как близость звуков, так и смежность понятий; ибо дитя (младенец) питается всегда от тити (груди) матери своей.

ДЕНЬ. Откуда слово сие происходит? Наверное, от глагола дею (т.е. делаю), ибо всего ближе, после мысли о ночном покое, бездействии, встречается мысль о де­лах, трудах, отколе из деяние пору или время сперва назвали дейня, дейнъ, а потом сократили в день.

ДОЛГ. Так это слово пишется у нас, а в других славенских наречиях dug, dlug. Корень здесь дуг. Ибо мы имеем слово недуг - немощь, а дуг -мощь (сила), дю­жий (крепкий). Отсюда по изменению корня мы говорим: долгу на мне столько-то, и предлог здесь на показывает, что мы под словом долг разумеем не­кое возлежащее на нас бремя.

ЕДА. Еда может слепец слепца водити! (Лк. 6,39). Сокращение из егда или когда.

ЕДВА. Составлено и сокращено из слов есть диво. См. Чуть.

ЖНУ. ЖМУ. См. Мигать.

ЗАМОК и ЗАМОК. Понятие о замке перенесено к понятию о замке по тому соображению, что в старин­ные времена замки (здания, домы), являя род крепостей или твердынь, строились обыкновенно на горах и об­носились вокруг стеною или оградою с воротами, которые по ночам запирались. Отсюда, сходно с глаголом замыкать, произошли имена замок изамок.

ЗАНОЗА. См. Нога.

ЗВЕЗДА. Некоторые составляют слово сие из свет зда; под словом здо разумеется крыша, кровля дома. Хотя словопроизводство сие весьма согласуется со смыслом, однако есть другое, простейшее, и потому вероятнейшее. Слово сие в других славенских наречи­ях пишется и говорится hwesda (звезда). И так легко могло у нас из гвезда сделаться звезда. Слово же гвезда могло произойти от гвоздь, поскольку в ясную ночь небо бывает усыпано звездами - как бы светлыми, сияющи­ми гвоздями.

ЗЕМЛЯНИКА. (Ягода). Потому, что низко растет к земле.

ЗЕРНЕТКА. По-иностранному пилюля. От зерно, походит на круглое зерно.

ЗМЕЯ. В некоторых старинных книгах вместо змея написано змлея, из чего явствует, что слово сие, означая ползающую брюхом по земле тварь, сперва из землея сократилось взмлея, а потом в змея.

ЗЕНИЦА. Слово сокращено выпуском из него бук­вы р: вместо зреница (от глагола зрю) стали говорить и писать зеница, иначе зрачок. Отсюда же простона­родное зенки, вместозренки или зрачки.

ИНОГДА. По старинному оногда. Сокращен­ное из слов ИНАго ГоДА, или ОНАго ГоДА (с изменением буквы а в о).

КЛОНИТЬ. Происходит от слова коло (колесо). Из колоню, т.е. привожу в образ кола или колеса, чрез вы­пуск буквы о, сделалось клоню; ибо все то, что мы гнем, сгибаем, приемлет вид колеса, то есть округлости.

КЛУБНИКА. (Ягода). От слова клуб, потому что крутостью образа своего подобна клубу, шару.

КЛУБ. Клубок, тоже от слова коло, сокращенное из колоб или колуб в клуб и означающее круглость, шар. Мы стеснили его значение, говоря только клуб дыма или клубок ниток,клубень да клубника; но иностранцы под тем же словом globe, globus разумеют шар вообще, а особливо земной. Мы взяли их глобус, а свое клуб бросили, относя только к ниткам.

КОГДА. Слово сокращено из слов КОеГо гоДА; ибо под словом год или година разумеется время, пора.

КОГТИ. См. Нога.

КОЛОКОЛ. Получил название оттого, что в пре­жние времена, когда не было еще их медных, употреблялась медная жердь, иначе называемая кол, по которому другим подобным же колом ударяли. От сего ударения кол о кол утвердилось имя колокол.

КОРА. См. курносый.

КОРОТКО. Или кратко. Происходит от кора.

КУРНОСЫЙ. Первая часть слова кур есть не что иное, как сокращение, имеющее одинаковый корень и значение со словом короткий, краткий, первоначаль­но происходящим от слова кора. Многих иностранных языков слова сorto (итальянский), сourt (французский), kurtz (немецкий), kort (датский) того же корня.

ЛГАТЬ. Ложь, лгу происходят отлежу, лягу (лагаю, в соединении с предлогами, как-то: полагаю, слагаю). Лгать, с предлогом солгать, есть не иное что, как солагатъ,сокращенно слагать (то же, что складывать); ибо ложь состоит в слагании (складывании, соплетении, выдумывании) небылиц.

ЛОБЫЗАТЬ. Сокращенно лобзать. Отдельно взятое ызать пустозвучно, напротив, сокращенное из слов лоб лизать точно выражает совершаемое дей­ствие. Отсюда глаголлобзаются в просторечии заменяем мы иногда глаголом лижутся. Равнозна­чащее с ним цалую или целую изъявляет точно ту же мысль, происходя от имени чело (то же, что и лоб) с изменением ч в ц. Целую говорит то же самое, что и лобжу, т.е. лоб лижу. Сие подтверждается и тем, что мы часто любовь или почтение наше изъявляем це­лованием в чело или лоб (так прикладываемся к мощам, или прощаемся с мертвыми, или отец ласка­ет сына); и второе, под словом целование разумеем приветствие, которое делается с преклонением чела.

ЛУК. Известное произрастение. От слова лука (из­гиб, дуга), по причине кривизны боков его. Отсюда же лук (орудие для метания стрел), луч, лукошко, лукомо­рье, лукавый, лукавство и проч.

ЛЬЗЯ. (Также и отрицательное нельзя) происходит от глагола лезу, в старину употреблявшегося в одина­ковом значении с глаголом иду. Из слов лезе и нелезе (то есть идет и не идет, и ныне употребляемых в смыс­ле годится или не годится, можно или не можно) вышли словальзя и нельзя.

ЛЕЧИТЬ. Изменен и сокращен из глагол (облегчать); ибо и поныне понятие о легкости соеди­няется с понятием об уменьшении болезни. Мы обычно говорим: ему сделалось легче, вместо он стал выздо­равливать.

ЛУНА. По причине сияния луны во время ночи происходит от луч.

ЛЯПАТЬ. Ляпнуть. Происходит от слова лапа, т.е. ударять лапою.

МАЛИНА. (Ягода). Потому, что из малых одна от другой отделяющихся частей составлена.

МЕДВЕДЬ. Слово составлено из имени мед и гла­гола ведать, по причине, что зверь сей великий охотник до меду, и следственно, всегда ищет, прове­дывает, где он.

МИГАТЬ. Означает частое сжимание ресниц. Срав­ните: мигаю, мжу или мижу, а также мжение или мигание.Глагол мжу есть не что иное, как перестав­ка глагола жму, ибо означает то же самое, т.е. соединение, сближение, смыкание. Оба глагола про­извели особые свои ветви. От жму произошли сжимаю, прижимаю, жать, а от жать, в свою оче­редь,жатва, жну; глагол мжу произвел межа, смежность, между, мигаю, миг.

МОРКОВЬ. Вероятно, от прилагательного маркий, потому что имеет красно-желтоватый цвет, что-нибудь белое удобно марающий.

МЫСЛИ. Составлено из местоимения мы и суще­ствительного ели или слы (более употребляемого с предлогом послы, посол). Ибо ничего нет приличнее, как называть мыслинаши послами. Действительно, ка­жется, ум посылает их для представления пред ним образа тех вещей, о которых он рассуждать хочет.

МЫШЦА. Слово произошло отимешшом/ь (сила); ибо человеческая мощь или сила состоит более в ру­ках. Измощца (трудного для произношения) сделалась мышца, в просторечии мышка.

МЕСТО. Ветвь происходит от глагола стою, сто­ять (от корня ст). Она составлена из слов мое стояние (пребывание), сокращенных сперва в мое сто, а по­том в место, с обращением от собственного лица на всякое другое. Подобным же образом составлены и от того же корня произведены слова/гост, пост, наст.

МЕСЯЦ. Слово происходит от наречия менше (меньше), по сравнению сего шара с солнечным.Из имени менсец (т.е. меньший) сделалось месец или ме­сяц. Латинское то ж самое слово тепш, от того же наречия ттш происходящее, удержало в себе букву п, но итальянское тезе, так же, как и наше, выпускает ее.

На многих языках понятие о светиле (месяце) и о том, что есть мало, меньше, выражаются сходными между собой словами.

Сравнитеmensis minus (лат.);

тепо - теsе (итал.);

тоis - тоins (франц.);

тinder - тond (нем.).

МЯТА, (трава). Лист ее мягок, сморщен и кажется смятым.

НАПРАСНО. Слово употребляется в двух смежных, однако несколько различных смыслах, как например: напрасно (тщетно, по-пустому) ты на меня клевещешь, возводить напраслину. Или: напрасно (т.е. нечаянно, внезапно) Судия приидет и коегождо (т.е.каждого) де­яния обнажатся (молитва). Оно испорчено из напраздно (богемцы пишут его без порчи, naprazdno), поскольку праздность означает пустоту, тщетность, бездейственность, безполезность.

НАУКА, с ветвями учить, учение, учитель, на­учаться. По смежности понятий и близости выговора букв ких могло измениться из науха, ибо главным об­разом приобретается посредством .уха или слышания. Навык хотя и делает для нас дикими слова наушиться, ушителъ вместо научиться, учитель, однако рассудок не может не согласиться, что научитьсяесть наслы­шаться, и что учитель есть не иное что, как внушитель или наставник ума нашего чрез нашивши.

НИЖУ и НИЖУ. Оба происходят от слова низ. Одно пустило ветви: низать, нанизать (ибо нанизываемые на нитку вещи обыкновенно одна за другою опускают­ся к низу). От другого ветви низить, понизить, унижать.

НИТЬ. Вероятно, происходит от слова низ. Из гла­гола низить сделалось существительное имя нить, в просторечии нитка, по тому соображению, что когда ее прядут, то она, последуя веретену, тянется к низу.

НИЦ. Происходит от слова низ, поскольку пасть ниц на землю, значит, упасть вниз головою, а не вверх подняться.

НИЩИЙ. Тоже от низ, т.е. низчий, или низший.

НОГА. Во множественном ноги и нози, вероятно, происходит от слова низ. Чрез изменение букв легко могло из низи (т.е. нижние части тела) сделаться нози и ноги. Отсюда уменьшительное ножки (тоже нижние части у стола и стула). Отсюда же ногти и когти, по­скольку вырастают из ноги. Буква к заступила н для отличения звериных и птичьих когтейот человечес­ких ногтей. Но оба сии слова из одного корня. Сравните: орлиные когти, но: мала птичка, да ного­ток остер. Буква к сменила н потому, что когть твердостию своею, а особливо у больших зверей, бли­же, чем ноготь, подходит к тому, что называется кость.

Поскольку ноготь или коготь, подобно другим частям тела, никогда волосами, шерстью и перьями не покрывается, то отсюда произошло слово нагота с прочими ветвями, а отнаготы сделалась наглость, дерзкий, не прикрытый никакой благопристойнос­тью, поступок.

Слово нож; отсюда же происходит, потому, что нижняя его часть, черенок, представляется нам как бы некою ножкою, за которою держат его в руке. Сравните: черенок листа -ножка, стебелек. От сло­ва нож: произошел глагол вонзить (сокращенный из вонозитъ или воножитъ, т.е. воткнуть нож), и также слово заноза (нечто, как бы нож, воткнувшееся).

НОЗДРИ. Составленное и сокращенное из нос и диры. По-богемски дирки до носа, по-немецки пasenlocher.

НОЧЬ. Сокращено из отрицательной частицы не и слова очи, так что из не очъ (т.е. нет очей) сделалось ночь; ибо ночью человек не видит, как бы не было у него глаз.

НЕКОГДА. Сокращено из слов НЕКОего ГоДА.

ОБЕДНЯ. В словах всенощная, заутреня, вечерня видим мы, что молебствия сии по порядку времени, в какое совершаются, названия свои получили от нощь, утро, вечер;следовательно, нет сомнения, что и слово обедня составлено из имени день и предлога об, как бы сказать, ободенная, т.е. днем или в течение дня со­вершаемая.

ОБЕД. Отнимем предлог об, тогда остальное ед покажет, что слово происходит от еда (есть, ем).

ОМУТ. От наречия мутно; ибо предлог о пока­зывает со всех сторон окружение, а вода на глубоком месте, окруженном мелководьем, обыкновенно кажет­ся мутнее, темнее.

ОПЕНКИ. Род грибов. Без сомнения от пень, рас­тут на пнях.

ОРЮ, орать. Слово сие через переставку букв из рою сделалось орю. Значение его не переменилось, но только из общего стало частным, т.е.рою плугом зем­лю для посева хлеба. Действие сие означается другим тот же смысл имеющим глаголом пахать, который так­же, для отличения частного от общего, из пихать сделался пахать; ибо когда мыроем,то вместе и пиха­ем. От орю произошло имя рало, которому надлежало бы называться рыло (от глагола рыть), если б рылом не назван был нос у свиньи, которым онароет землю.

ОЧУТИТЬСЯ. Иные думают, что он ветвь от глаго­ла чуять, но несправедливо; ибо тогда выражение как ты здесь очутился! - будет значить: как ты здесь по­чуял или почувствовал себя! Но приличен ли такой вопрос нечаянному появлению? Не согласнее ли с рас­судком очутиться производить от чудо, тогда: как ты здесь очутился (по корнюочудился) будет, согласно с внезапностью появления, значить: какое чудо, что ты здесь!

ПЕНЬ, ПЕНЬКА, ПЕНЬТЮХ. Слова, происходящие от глагола пинаю. Первое потому, что препинает путь; второе потому, что пенька при выделывании ее из ко­нопель наполнена бывает как бы маленькими изломанными пнями; третье потому, что глупый или непроворный человек уподобляется пню.

ПЕПЛ. В просторечии пепел, а в старинных книгах попел, очевидно составлено из предлога по и суще­ствительного пыл, то есть остатки от вещи, истребленной пылом илипламенем.

ПЕРО, ПЕРИЛА, ПРАЧКА. От глагола пру, пе­реть, поскольку птица, летя, опирается перьями о воздух. Перила тоже служат к опиранию об них.

Прачка, моя или стирая белье, бьет вальком или по­пирает его.

ПЕСКАРЬ. Потому что водится на песчаном дне.

ПИТЬ и ПЕТЬ. Здесь как в звуках, так и в понятиях смежность, поскольку пью означает действие впуска­ния в гортань какой-либо жидкости, а пою выражает испускание из гортани голоса.

ПИШУ. Писать. Происходит от глагола пинаю, по­скольку действие писания сопряжено неразрывно с действием пинания (толкания) пером в бумагу. Буква н выпускается и вместо пиншу, пинсатъ, говорится пишу, писать. Многие слова на иностранных языках от того же понятия происходят.

ПЛЕЖУ и ПОЛЗУ. Оба глагола составляют один и тот же; оба сложены из слов пол илежу, или пол илезу, сокращенных в плежу и ползу (ибо ж и з всегда меняются местами). Действие их совершенно одинаковое: змея плежит или ползет, значит то же, как бы растянув слова, сказать: пололежит или пололезет, т.е. ; по полу или по полю лежа или лезя,движется.

ПЛОТЬ. (Тело). Происходит от глагола плотитъ, стачивать (т.е. соединять одну часть плотно с другой), поскольку всякий составтела так соединен, сложен вместе. Впрочем, может быть и от глагола плодить (с изменением буквы д в т), потому как всякое тело плодится.

ПЛЮЩУ, ПЛЮЩИТЬ. Происходит от слова плоско, так как значит делаю плоским. Из плосчу из­менилось в плющу.

ПЛЮЮ. Сокращено из полюю, т.е. извергаю | мокроту изо рта на пол.

ПЛЯСАТЬ. Происходит от пол (т.е. помост) или| поле, или же составлено из одного из сих слов и неупотребительного более глаголаясать (т.е. сиять, блестеть), от которого, однако ж, произошли слова яснеть, ясный, ясно. Таким образом, слово сие говорит: на полу (т.е. на помосте в горнице) или на поле (т.е. на какой-либо открытой площадке) выказывать себя, прельщать, бли­стать, ясать искусством своих телодвижений.

ПОДРАЖАТЬ. Я причисляю его к корню ражу, разить, раз, то есть удар, оставляющий по себе ка­кой-нибудь знак или черту. Отсюда слова: разражать, поражать, выражать, заражать, об­раз, которые изъявляют мысль о напечатлении знака, остающегося после раза или удара.

ПОЛТОРА. Слово составлено из двух слов. Первое пол или половина имеет свое значение; но что зна­чит второе тора*! Оно неизвестно в языке, а между тем долженствует что-нибудь значить; ибо без того слово полтора будет безсмысленно, потому как не­понятно, какую оно половину означает. Итак, ясно, что тора не окончание, но слово вторый, от которо­го первоначальная буква в отброшена, так что из полвтора сделалось полтора (то есть половина вто­рого или один с половиною). Таким же образом говорим полтретьего (т.е. два с половиною), полчет­вертого (т.е. три с половиною) и так далее.

ПОРОХ и ПРАХ. Невзирая на различие в зна­чении, в языке составляют они одно и то же слово; ибо хотя мы под словом порох разумеем некий осо­бенный прах,возгорающийся и вмещающий в себя великую силу огня, однако и в обыкновенном смысле говорим: глаза напорошило.

Заметим: пыль, сослов слова прах, единокорнен со словами пыл, поломя, пламя, синонимами огня.

В иностранных языках то же самое примечается: ла­тинское pulvisнемецкое pulver, итальянское polvereфранцузское рoudre все означают как прах, так равно порох и пыль.Впрочем, вероятно, что слово порох было первоначальное, сократившееся для возвышения слога в прах, подобно как молоко, норов, корова сокращены в млеко, нрав, крава. Слово же лорах по-видимому, состав­лено из предлога по и глагола рушить; ибо означает самомельчайшие частицы, в какие превращаются хруп­кие тела по совершенном их разрушении. Букваш сменяется иногда буквой х (рушиться, рухнуться). Итак, из порух (т.е. остающееся по разрушении) легко могло с изменением буквы у в о сделаться порох и прах.

ПОРЧУ, ПОРЧА. Портить, испортить. Слово сие со всеми ветвями происходит от глагола реку, рещи, от которого сперва произошло слово порок, а от него 1 порочу (т.е. из хорошего делаю худым), сокративше­еся в порчу.

ПОСТ. То же, что постановление, установление. Следовательно, составлено из предлога по и окон­чательных букв ст, сокращенных из глагола стоять, ставить.

Само слово пост употребляем мы в двух значе­ниях, говорим великий пост и передовой пост, из которых первое называем русским, а второе фран­цузским, и вместо своего прилагательного передовой приставляем к нему иногда французское, иногда немецкое, называя то аванпост, то форпост.

Может ли при такой смеси слов процветать язык? Полезно ли славенский превращать в греко-татаро-латино-французско-немецко-русский язык? А без чис­тоты и разума языка может ли процветать словесность?

ПОЧТА. Слово сие называют французским, и действительно, производят из него французско-не­мецкие слова почтальон, почтмейстер. Но почему оно французское? У французов нет даже и буквы ч. Они под именем роste (происходящим от глаго­ла роster, единокоренного и единозначащего с нашим поставить или, лучше сказать, от общего с нами и многими другими языками корня ст, изъявляющего понятие о стоянии, пребывании на одном месте) разумеют как почту, так и то, что мы в подобном же смысле называемзаставою.

Так почему слово почта не мое, русское? Почему не мог я произвести его от своего глагола почить, по­чию (т.е. мешкаю, останавливаюсь для перемены лошадей)?

ПОТУХАТЬ и УТЕШАТЬ. Слова сии, невзирая на великую разность их значения, от одного и тоже корня происходят, и потому означают смежные меж­ду собою понятия. Можно сие приметить из сличения колен и ветвей, от них производимых; ибо утешить есть не иное что, как утишить взволнованные печа­лью чувства. На одном из славенских наречий tacheti значит купно и утешать, и утишать. Потушить огонь или гнев также есть привесть их в тишину, в спокойствие, в бездействие.

ПРЕТИТЬ. Прещу, запрещаю. Вероятно, происхо­дит от корня пин или пят (пинаю, пята) чрез глагол препинать, препятствовать, препятить, выпуская из сего последнего слогпя.

ПУКЕТ, ПУКЛЯ. Слова сии почитаются иност­ранными, принятыми в наш язык, потому что французы говорят boucle, bouqet. Но что значат они в общем или первоначальном смысле? Нечто пуклое илираспучившееся (т.е. противное тощему, сжатому). Для чего ж не могут они быть нашими, произведен­ными от русских, тот же корень и смысл имеющих слов, таковых как: пук, пучок, пучиться, пучина, вы­пуклость! Почему купля (от купить) наше, а пукля (от пук, или пучиться) не наше? Почему обет (от обе­щаю} наше, а пукет (от пук илипучок) не наше? Если мы не станем размышлять о языке своем, то конечно, из богатейшего и обильнейшего покажется он нам скудным.

ПЕНА. От глагола пинаю; так как делается от безпрестанного пинания (толкания, биения) волн между собою или в берег.

ПЯЛИТЬ, ПЕЛЕНА, ПЯЛЬЦЫ. Все сии слова происходят от глагола пинать, по следующему из­менению букв: распинаю впрошедшем многократном распинал, в единократном же распял. И так очевид­но, что сие последнее произвело и пяльцы, и пялить, и пелена, выражающие в частных смыслах то же дей­ствие, какое разумеется под словом пинание.

ПЯТА. Глагол пинаю произвел равнозначащие глаголы препинаю,, препятствую, а от сего последне­го произошло имя пята, так как задняя часть ноги не позволяет, препятствует человеку удобно двигать­ся в ту сторону, где она. От слова пята произошел глагол пятиться, и слово пятно, которое от собствен­ного значения, пнутое, то есть вдавленное пятою место, перешло к значению всякого напечатленного чем-либо знака. В некоторых славенских наречиях пятно называется пнутка, то есть знак пнутого но­гою, или чем-либо иным места.

РАСПУТСТВО. Слово сие неправильно пишут и говорят, производя вместе с другими словами, таковы­ми какраспутие, распутица, от слова путь; но оно происходит неотраспутие, а от глагола распускаться, распуститься, и следовало бы писать его, как прежде; жизнъраспустная, а не распутная. Поляки правиль­нее нас пишут: zicie rozspustne I bezladu.

РАТНИК. Рать, ратовать. Сие семейство слов по­теряло в языке нашем отца своего, сохранившегося в других наречиях. Это словорат, которое заменили мы словом копие.Впрочем,дога происходит отрыть, ако-пие от копать, глаголы имеющие одинаковое значение.

РДЕТЬ. Почему рдеть значит краснеть! Потому что происходит от слова руда (то есть кровь, которая всегда бывает красного цвета). Вместо рудетъ, заруделся, сокращая, говорят: рдеть, зарделся. Отсюда слова, тот же красный цвет означающие: латинское rubrumфранцузское rouge, итальянское rosso, немец­кое rote, датское rod, наше общее с нимироза.

РЕДКО. Слово, вероятно, произошло от слова ряд, так что вместо рядко стали говорить и писать редко. (Буква я в произношении слышится иногда как е: например, вместоряды, в рядах, мы часто про­износим: реды, в редах). Мысль, подавшая повод к названию, та, что слову ряды всегда сопутствует по­нятие о некоторых пространствах или промежутках, находящихся между ними. Отсюда слово рядко (т.е. промежуточно, раздельно, не сплошь), изменясь в ред­ко, утвердилось в сем значении.

РОД, со всеми своими ветвями родственник, ро­диться, родитель. Без сомнения, происходит от слова руда, означающего кровь, так как всякое живое суще­ство родится от крови, и без нее существовать не может.

РОСА. Мы видели в слове порох первоначальное происхождение. От него произошел двояко произно­симый глагол порошить и поросить, из которых первый относится более к сухим мелким частицам: песком глаза напорошило, а другой к мокрым или влажным: на дворе поросит, т.е. идет самый мелкий дождичек. (Отчего позднее стали говорить моросит - изд.).Отсюда глагол порошить произвел слово по­роша, а глагол пороситъ слово роса, пустившее от себя ветви оросить, орошать.

РОТОЗЕЙ. В сем слове окончание зей есть сокра­щение глагола зевать.

РЫКАТЬ. РЖАТЬ. РЫГАТЬ. РУГАТЬ. Все сии слова, яко близкие значением, происходят от одного и того же корня; ибо рыкать ирычать говорится о голосе сильного животного, например, льва или быка. (Бук­ва к удобно изменяется в ч: река, речка, реку, речешь.) Ржать говорится о таком же голосе лошадином. Ры­гать изъявляет, хотя не столь громкое, но подобное же испускание некоего звучного дыхания из гортани. Ру­гать есть не иное что, как извержение из горла подобных рыканию или рычанию бранных слов. Отсюда вместо ругать часто говорится изрыгнуть на кого гнев свой.

РЫЧАГ. Орудие ручное, и потому происходит от сяоварука. Слово сие изручаг изменилось врычаг, и оттого происхождение его затмилось.

РЯБИНА. Ягода и по ней дерево. Потому, что ягода сия морщится и оттого кажется рябою.

САД. САЖА. СЯЖУ. САЖЕНЬ. Все слова сии про­исходят от сидеть, сижу. Потому сад, что в него сажают деревья, или семена разных растений. Потому сажа, что частицы дыма садятся, прилипают к стенам трубы. Глагол сяжу (со всеми своими ветвями осязаю, посягаю, присяга), вероятно, отсюда же происходит; ибо означает хватаю, прикасаюсь к чему рукою или иначе, кладу, сажу, насаждаю на что-либо мою руку, и чрез то получаю чувство, называемое осязанием.

Под словом присяга в первоначальном смысле ра­зумеется приложение или присажение руки или уст моих к вещи священной. Отсюда слово сажень (в пре­жнем правописаниисяженъ), так как, когда что меряют, то прикладывают, или сяжут ею, присаживают к земле.

СВИНЬЯ. Зверь сей более всего приметен тем, что имеет длинное рыло, которым, ища себе корму, час­то роет землю, то есть сует в нее нос свой, и потому от глагола совать, сую, вместо суинъя назван свинья. (По-английски и шведски swineпо-датски swiin, по-немецки schwein, по-голландски zwiin).

СЕРГИ. В церковных книгах усерязи (т.е. наряд ушей). Из усе (уши) сократилось оно в се, а из рязи (ряжу, наряжаю) в рги. Кто в сем искажении узнает ко­ренное значение его? Подобные сокращения или изменения слов, отторгнув многие из них от корня, сде­лали их первообразными, то есть неизвестно откуда происходящими.

СЕРДЦЕ. Слово, происходящее от понятия о сре­дине, так как находится посреди груди. Оно через переставку буквре вер, из средце сделалось сердце, равно как и средина вдереве называется не средне-вина, но сердцевина.

СИНИЦА. (Птичка). По синему цвету перьев.

СКОПЕЦ. Испорчено из скепец, от старинного глагола кепать (т.е. рубить, сечь, резать). См. в ле­тописях такие выражения, как головы саблями поскепаны. Отчего, изменя буквы ск в щ,пошли вет­ви щепоть, щепка.

СЛОЙ. Без сомнения, от глагола лить, лию, ибо оз­начает скопление или слияние одного ряда вещества над другим; например, слой чернозема над слоем глины.

СЛУГА. Произошло от слова слух, произведше­го ветви послушание, послушный (т.е. повиновение, повинующийся). Отсюда из слуха, т.е. слушающий, преклоняющий слух свой к исполнению повелений дру­гого, сделались, изменя букву х в г, слова: слуга, служитель, служить, служба.

СЛЕПОТА. Слово происходит от глагола лип­нуть, слипаться, относя его к ресницам очей; ибо когда они слипаются, тогда глаза не могут видеть. В дру­гих языках, английском, немецком, по той же причине и под сими же словами sleeр, schlafразумеют сон.

СМОРКАТЬ. Происходит от имени мокрота, чрез переставку букв измокръморк. Может быть, из смокротатъ (т.е. выпускать мокроту) сократилось в сморкать, насморк.

СМОРОДИНА. От смрад, смород; так как черная смородина испускает сильный и довольно тяжелый за­пах.

СНОХА. Сокращено из сыноха, т.е. сыновняя жена, по подобию слов пономариха, кузнечиха.

СОЛОВЕЙ. Сокращенно славш (птичка). От име­ни слава, по превосходству над другими, пения своего.

СОЛОМА. Сокращенно слома. От глагола ломаю, примечая, что она по тонкости своей удобно сламы­вается.

СОБОР, СОНМ. Оба слова (со всеми от них ветвя­ми: собрание, сборище) происходят, первое, от глагола беру, второе от равнозначащего с ним емлю или имаю. Прежде вместособираются говаривали снемлются, соемлются. Отсюда из суем сделалось сейм; а от сойм, соимище (изменяя букву и в н, подобно как в глаголах съемлются и снемлются) стали говоритьсонм, сон­мище.

СОПЕТЬ и ХРАПЕТЬ. Звукоподражательное тяже­лому дыханию, какое человек испускает во время сна. Сие дыхание слышится иногда, как произношение букв со, или дребезжание в горле букв хра, и потому го­ворится сопение, храпение. Может быть, в составе сих слов соучаствует также и глагол петь, то есть вместо петь со или петь хра, стали говорить слитно: сопеть, храпеть.

СПЛЮ. В неопределенном спать. Без сомнения, от соплю. Смежность сих двух понятий очевидна, так как человек или иное какое животное, когда спит, тогда и сопит.

СТАРИНАРЬ. Происходит от слов старость, ста­рина. Мы не употребляем сего названия. Оно взято в одном из славенских наречий: starinar, любитель древ­ностей, собиратель старинных вещей. Следовательно, это тот, кого называем мы чужестранным именем ан-тиквариус, выражающим точно ту же мысль: латинское ante, соответствующее нашему пред, перед, означаетпрежде бывшее, т.е. старь, старину (подоб­но, как и мы в таком же смысле от своего слова пред говорим предки).

Для чего вместо чужеязычных невразумительных слов не брать собственные свои (если какое из них у нас не придумано) из славенских наречий? Неужели последовать тем, которые отделяя русский язык от сла-венского, запрещают употреблять славенские слова? Они слово старинаръ (невзирая на значение его, выра­жающее то же, что и латинскоеантиквариус) сочтут, по окончанию на аръ, славенским. По их мнению, мож­но говорить пескарь, это по-русски, а старинаръ нельзя, это будет по-славенски, противно вкусу. Я видел (едва веря глазам моим) маленький словарик славенского языка! В нем слово зодчий названо славенским и объяснено по-русски, архитекто! Основываясь на подобных толкованиях, вкус наш будет таков же, как и знание наше.

СТРУЧОК. Шелуха, в которой растет горох или бобы. От глагола простираюсь, струсь, так как обыкновенно бывает продолговатый, простертый.

СУЕТА. Очевидно от глагола соваться, суюсь.

ТОГДА. Сокращено из двух слов ТОГо гоДА.

ТОПОР. Происходит от глагола тяпать, то есть ударять. Из тяпаръ (ударятель, рубитель), сделался топор.

ТОПЫРИТЬСЯ. Нередко относят его к ветвям гла­гола топать; но по какому соображению к действию топырения, говоря о птицах, присоединяют понятие о топанье! Ясно, что здесь корень не топ, но пыр, от имени перо. Начальный слог то, может быть, отры­вок от цельного слова, например, от глагола толстеть, тогда полное выражение толстеть перь­ями (т.е. распускать, расширять их) покажет точный смысл сокращенного выражения топыриться.

ТЕЛО. Кажется, происходит от старинного гла­гола тытъ, тыю, значащего толстеть, тучнеть; и тогда из тило или тыло (т.е. нечто тучное, плотное) сделалось тело. Сие подтверждается вторым со словом, плоть. Но может также происходить и от глагола тлеть, тлею, и тогда из слова тля или тло вышло тело. Сие последнее столь же вероятно, по сравнению тленности тела с нетленностью души.

ТРУД. Происходит от тру, тереть, поскольку всякое сильное трение сопряжено с некоторым уси­лием, напряжением.

УЖИН. Ужинать. Происходит от слова юг, озна­чающего по течению солнца вечер. По сей причине слово вечеря иужин (изменившееся из южин) прием­лются в одинаковом значении.

УХА. Похлебка из рыбы. Происходит от глагола ухаю, значащего то же, что обоняю. Итак, в слове.у;ш заключается мысль: яства, издающие запах. Сперва под таким именем разумелась всякая горячая похлебка, а потом стали разуметь одну только рыбную.

ЦАПЛЯ. (Птица). От глагола цапать, т.е. хватать; ибо питается хватанием маленьких рыб, и потому ина­че называется рыболов.

ЦАРАПАТЬ. Произошло через переставку букв из цапая рою в царапаю.

ЦЕПЕНЕТЬ. Происходит от имени цепь. Цепенею значит становлюсь цепью, т.е. все части членов моих связуются, сцепляются между собою, перестают дей­ствовать особо и порознь, и чрез то превращают меня как бы в некое неживое, неподвижное существо.

ЧАС. Без сомнения, от часть, так как означает часть суток.

ЧЕЛОВЕК. Слово сие кажется составленным из двух цельных, без всякого изменения, слов чело и век; но сии два слова, порознь взятые, не дают ни малейшего поня­тия о человеке. Итак, надлежит думать, что оно испорчено из какого-нибудь иного слова. В некоторых славенских наречиях пишут и говорят цловек. Буквы ч,цис удобно заменяются одна другою; а потому цловек легко могло измениться из словек от имени слово; и тогда название че­ловек (от словек, то есть словесник) будет действительно отличать свойство его от безсловесных тварей.

ЧЕПУХА. Вероятно, от слова цепь, по старинно­му чепъ, то есть сцепление, сплетение нелепостей, небылиц, вздоров.

ЧУТЬ. Слово нередко причитают к ветвям от глаго­ла чую, но это несправедливо. Слово чуть, по коренным буквам чудь, происходит от имени чудо, как то все выражения, в коих оно находится, пока­зывают. Каким образом к речам, например, чуть не упал или чуть не проговорился, приложить понятие о чуянии, то есть чувствовании, которое с ними нима­ло не клеится? Напротив того, чудо что не упал, чудо что не проговорился ясно показывают, что чуть ста­вится вместо чудо.

Богемцы говорят: оп тпе prosil, diw mi ruce ne libal, т.е. он меня просил, диво мне рук не лобызал. Слова диво и чудо значат одно и то же. Отсюда, если в выраже­нии диво мне рук не лобызал вместо диво поставить чудо или чуть или едва, смысл выражения не переменится. Следовательно, чуть и едва, как употребляющиеся в одинаковом значении, должны непременно и проис­ходить от слов, одинаковое понятие изъявляющих. Не ясно ли: слово едва есть сложное, сокращенное из слов есть диво. Сокращение тем удобнее могло сделаться, что простой народ и поныне глагол есть сокращает в одну гласную е. Так из е диво произошло едва.

ШЕРОХОВАТОСТЬ, от шароховатый, т.е. не гладкий, имеющий на своей поверхности какие-либо горбы или шишки. Происходит от слова шар.

ШЕРШАВЫЙ. Происходит от шерсть: ибо, говоря о человеческих волосах, под именем шершавые разу­меем короткие, всклокоченные, подобно шерсти животных.

ШЛЕМ. Шелом. Вероятно, происходит от холм, имея по возвышенности своей некоторое с ним подо­бие. Буква х легко могла измениться в ш. По-немецки согласно с нами шлем называетсяНе1т, а холм (или остров) Но1т.

ЩЕГЛЕНОК. (Птичка). От глагола щеголять, так как имеет разноцветные красивые перья.

ЩУРИТЬ, щурю. Происходит от чур, т.е. рубеж, предел или черту (слово от сего же корня произве­денное). Отсюда вместо: не ходи далее за предел или черту, говорим мы сокращенным образом: чур далее не ходить, чур не играть. Слово щурить произошло от сочурятъ (сзаменой букв на щ), то есть сводить зеницы очей к проходящему по средине глаза преде­лу, черте или чуру.

 

Азбучный и словопроизводный словари

 

Каким образом сохранится словопроизводство, или иначе сказать, родословие, когда одно и то же поко­ление разделится на множество других? Может ли одна и та же река течь из десяти источников? Азбуч­ный и словопроизводный словари совершенно между собой противны. Азбучный разрывает всякую меж­ду словами связь; словопроизводный, напротив, отыскивает ее со строгим исследованием.

Азбучному нет никакой надобности до начала и происхождения слов; он показывает только ветвен-ное их значение, не заботясь, из какой мысли оно породилось. Словопроизводный, напротив, откры­вает в ветвенном значении коренное, и таким образом восходит к самому началу созидавших язык мыслей человеческих. Первый нужен для случайных справок о словах, второй для познания языка во всем его пространстве.

 

Отче, отец, отечество

 

 

ОТЕЦ. Ат, ата, отец (или отец), атер, фатер, патер, падре, пер. Французское слово рere (отец), сократясь из латинског pater, хотя и потеряло коренной слог аtно в произведенных от него ветвях раtrie (отечество), раternel (отеческий) опять к нему возвращается. Отсюда можно видеть, что как ни различны французское слово раtrieили латинскоеpatriaсо славенским отечество, но они составляют две отрасли, от одного и того же корня произросшие; ибо корень их есть слог ат (аt), от коего произошли и отец, и раter.

От начала первых времен, когда отца называли ата, между сим словом и словом отечество прошло несколько веков. Из многих доказательств явствует, что все нынешние народы называют отца тем же самым словом, каким Адама называли дети его, внучата и правнучата. Слово Адам есть соединение слогов ад и ам, из коих каждое означало, как и ныне во многих языках, отца.

Одни народы под тем же названием разумеют Бога, под каким другие - небо; третьи - отца; но имена сии часто сливаем мы в одно понятие: в восклицании, например, о небо\Или в молитве Отче наш иже еси на  небеси, под словами небо и отче разумеем Бога.

СВЯТЫЙ, святость. Относя понятия о светлости к Божеству, из имени свет произвели мы слово свят, святый.

 

Один корень, разные смыслы:

у нас мужество, у них гуманизм

 

МУЖ. Во многих языках муж и человек приемлются одно за другое. Мы, например, говорим знаменитый муж вместо знаменитый человек. Малороссияне вместо муж:говорят чоловик. Слоги или корни муж:, ман, мар, при всех изменениях своих во всех языках изъявляют одинаковое понятие, то есть означают почтенного летами или женатого человека (как-то в славенском муж, в немецком тапп) или только женатого (как-то, во французском таri, в итальянском тarito), или просто человека.

Сие согласие между многими языками показывает, что слоги муж, ман, мар суть не особые и различные корни, но один и тот же. Славенскоежуж, изменяясь постепенно в муус, оммоуц, менш, ман, произвело имена: гомо, омм, гоман. (Буква г или иностранная h не во всяком языке выговаривается: француз произносит отте, а пишет Нотте). Очевидно, что латинское homo, французское hотте, хотя чрез сокращение и потеряли коренной слог муж, удержали из него только букву т. Впрочем, в других их ветвях этот корень снова примечаем: в производных от homo именах humanitas, humanite (человечество). Здесь опять видим коренной слог тап. Имена мужа и человека в иностранных языках, коренными слогами своими тап, таr не показывают, какою заключающейся в них мыслью подали они повод к составлению этих имен. Следственно, коренные слоги не суть их собственные, но вошедшие к ним из другого языка.

Напротив, славенское муж совмещает в себе коренное значение; ибо происходит, имеет начало свое от глагола могу, мочь, пустившего от себя ветви мощь, могущество.Название муж, происходя от сей мысли, свойственно человеку мужеского пола, поскольку он отличается от женского телесною мощью (то есть крепостью, силой), и, одаренный словом и разумом, господствует над всеми животными. Слово мускулы (по-нашему мышцы) вошло в язык с латинского тиsculus или французского тшsс1еs; но они ведь тоже происходят от нашего слова муж, поскольку означают те составы в нашем теле, посредством напряжения которых рождается в нас сила. Ломоносов, олицетворяя подземный огонь, сказал о нем:

 

Напрягся мышцами и рамена подвигнул,

И тяготу земли превыше облак вскинул.



Во всех наречиях следы

славенского языка

 

Каким образом, видя повсюду следы славенского языка, усомнимся, что не он есть самый древнейший? Другие языки должны прибегать к нему для отыскивания в нем первых своих начал.                Возьмем немецкое словоуойг (год). Немец, испытуя один свой язык, не найдет первоначальной в сем слове мысли. Когда же прибегнем к славенскому языку, то увидим, что корень яр означает свойство огня или солнечную теплоту; ибо многие произведенные от сего корня ветви, как-то: жар, вар, пар, ярость, это показывают. На многих славенских наречиях весну называют яро, по причине теплоты воздуха, откуда и мы произвели свое яровое, ярка, ярко.

Ясно, что немецкое jahr есть славенское яро, с тою разностью, что немец, взяв часть за целое, разумеет под сим год, а не весну, подобно как из славенского зима, взяв одну часть времени за другую, сделал он sommer (лето). Весна по-немецки называется frhjahr или fruhling. Слово fruhjahr - есть сложное из слова fruh (рано) и jahr (год), следовательно, значит ранний год. Посему и слово fruhling должно также быть сложное; слово ling не имеет в немецком языке значения, и потому, вероятно, есть испорченное славенское лето, такчто fruhling значит раннее лето.

Итальянец весну называет рrimavera. Слово рriта означает первая, следовательно, и приставленное к нему vera не есть окончание, а должно быть имя, о котором словом рrimaговорится, что оно первое. Но в итальянском языке слово vera не имеет значения. Мы видели, что в славенском языке яро (откуда и немецкое jahr) означает то время года, когда солнечный зной наиболее господствует.

Итак, очевидно, что итальянское vera есть славянское яро, к которому слово рriта (первая) приставлено: действительно, весна есть первое начало жаркого времени.

 

Немецкий язык был некогда славенский

 

Птица рябчик по-немецки называется rabhun. Слово hип означает курицу. Неоспоримо, что в сем сложном слове часть его rab есть прилагательное, означающее род курицы. Но в немецком языке оно ничего не значит, а потому значение надлежит искать в славенском, где птица эта, по рябости или пестроте перьев своих, именуется рябчик. Вот почему немецрябчика называет рябою курицей\

Немецкое stein значит камень. Но слово сие есть славянское стена. Объясним причину, по какой два народа одно и то же слово, от общего предка, употребляют в разных значениях. Камень, один, составляет иногда целую гору или скалу, бока которой часто бывают так утесисты, что представляют зрению вместе и камень, и стену. Такое соединение двух понятий в одном предмете подает повод переходить от одного к другому.

Немец, славенское слово изменив в stein, хотя и стал разуметь под ним не стену, а камень, однако прежнее значение не совсем истребил. Отсюда печную трубу называет онschornstein. Слово сие очевидно составлено из schorn и stein. Не ясно ли, что это славенские слова черн и стена, поскольку означают черную стену, или стены, закоптелые от дыма. Без знания славенского языка каким образом из понятия о камне (stein), соединенного с каким-то неизвестным в немецком языке словом можно сделать понятие о трубе? schornбез сомнения, слово славенское: немец, не имея буквы ч, не может иначе сказать черн, как шорн,

Немец под словом gatte разумеет супруга, мужа. В старинном русском языке находим мы название хотя, тоже означающее супруга или мужа. Между gatte и хотя главное различие делает буква g, но она есть точно такое ж гортанное произношение, как и сh. Следовательно, gatte может легко быть одно и то же с славенским хотя, но славенский имеет начало свое от хотение (желание, вожделение), подобно, как милый от умиления души. Немецкое, напротив, без славенского не может быть истолковано.

Примечатель. Родные слова, как добрые пас­тыри. Воистину, дух правды дышит и вещает где хочет. И наши живые слова сами проводят сравнительный анализ меж собою. Находят повсюду родных и близких корешков, но на роскошных улицах европейских наречий, удив­ляясь, едва узнают толпы некогда своих, а ныне совсем опущенных и отвязанных безпризорни-ков бессловесных.

Немец говорит kaufen, голландец koopen, датчанин kiobe, русский купить. Покажем единство этих слов. Наша у часто выражается иностранными аи. Букву р сами немцы часто смешивают с f итак: разность между этими словами только в том, что немец к корню kauf или kauр или kир приставил окончание еп, а русский к тому же корню окончание ить. Но окончания не составляют существенного значения слов.

Итак, немецкое kaufеп есть одно и то же с русским купить.

Наше купить происходит от слова купа. Первоначальное значение его купить, т.е. собирать в купу. Корень куп изменен в коп, и сделано слово копить, и с перенесением ударения на второй слог (купить) слово стало означать смежное понятие: приобретать вещи платою за них денег; ибо приобретать есть не что иное, как копить или купить, т.е. собирать их вкупу. Такой же переход от одного понятия к смежному можем мы видеть и в иных ветвях, как например, в слове скупость, которое раньше писалось скупство, и следовательно, в первоначальном смысле означало скопство, скопление, совокупление. Отсюда скупой тот, кто любит копить или купить или совокуплять. Итак, мы показали источник мыслей, которого немец в слове своем kaufen показать не может.

Немецкий язык был некогда славенский, и хотя стечением времени весьма изменился, однако ж многие следы его в себе сохраняет; и для отыскания первоначального в словах своих смысла имеет в славенском, как в праотце своем, великую надобность.

 Из военного дневника государственного секретаря А.С. Шишкова 1812-14 годов. Я поехал за Государем и нагнал его в Комметау. Местечко на Богемской границе, верстах в восьмидесяти от Дрездена. Имя сие испорчено из славенского, как то можно видеть из надписи, начертанной на воротах его: Homutovo (т.е Хомутово). Нынешние названия многих немецких городов и местечек суть имена, искаженные из славенских слов: из Хомутово Комметау, из Липецка Лейпциг, из Кралев-градец Кениг-гретц, из Болеслав Бунслау, из Борислав Бреслау, из Будисын Будисин или Бауцен. Висторическом описании сего последнего местечка повествуется, что построитель его дал ему имя буди сын, по той причине, что жена его в это время была беременна, и он желал появления сына.

Русское купа, в словах копить, копна (на других славенских наречиях kupa, kopa), голландское hоор, шведское hор, датское hob, немецкое kирре и haufe, при разных правописаниях есть одно и то же, по сугубому сходству букв и значения. Славенин скажет: мой корень куп или коп смеживает понятия копить и копать, поскольку действие копания(земли, песку) производит; на ровном месте яму; а где яма, там выкопанная из нее земля должна непременно составлять некоторую купу или копу (нечто совокупное, накопленное, или как в немецком и других языках говорится: haufe, hoop, hор и hob. Но поскольку в тех языках не сохранилось славенское копать, а выражается славенским же от иного корня словомgraben (от гребсти), то и прервалась у них связь мыслей, существующая у нас между словами купа и копать, и не существующая более между их словами haufe (купа) и graben(копать).

Посмотрим еще, как иностранцы толкуют происхождение слов. Без верного путеводителя, то есть древнего языка, подобные изыскания часто ошибочны.

НОЧЬ, ношь. Nacht, naht, nagt, паtt, night, пottе, поche, пиit, писсht, пауt, поig, пеut, поs, пох, пах, поу. Без. сомнения, есть одно и то же слово, с некоторым в произношении различием повторяемое. Ибо иначе как в стольких языках сохранило бы единство начальных букв? Немец Аделунг толкует сие слово от греческого похоs, сличая с латинским пiger,черное. Вот как и трудолюбивейшие исследователи слов не могут без знания славенского добираться до коренного их значения! От какой коренной мысли произошло греческоепохоs, известное нам только по ветвенному значению (ночь, темнота), остаемся мы в том же неведении, в каком и прежде были. Итак, прибегнем к славенскому языку.

Греки и латинцы не имели буквы ч и потому не могли славенского ночь написать и произносить, как пих, пох. Другие языки тоже заменяли нашу букву ч. Из славенского слова явствует, что оно составлено из отрицательной частицы не и множественного числа имени очи, т.е. из не очъ (нет очей) сократилось в ночь. Вот его происхождение! Пусть на другом языке покажут мне коренное значение ближайшее, чем нет очей, тогда я поверю, что не другие языки взяли его с славенского, но славенский от одного из них.

 

Верхушка французская, а корешок наш:

гвардия охраняет гардероб

 

Француз говорит garder (хранить или стеречь), garde (страж или стражи), итальянец тоже, guardare, guardia. Спроси их, откуда слова сии получили значение - в своих языках ответа не найдут. Слово garde есть, так сказать, верхушка, оставшаяся от дерева, скрывающего корень свой в древнейшем языке. Поищем то дерево в нашем славенском.

Славенина сама природа научила говорить гром, откуда, через сношение и уподобление одного понятия с другим, произвел он слова гора, горожу, город или град. Словамиогораживаю и ограждаю и словами охраняю или берегу или стерегу (откуда и слово страж: стража), невзирая на разность корней их, изъявляются одинаковые или весьма сходные действия; ибо ограда или ограждение есть то же, что стража, поскольку стража есть некоторым образом ограда, и ограда есть некоторым образом стража: то и другое делается или ставится для сохранения места или чего иного. Отчего, почти повторяя одно и то же, говорим: береги, стереги, охраняй. Итак, славенин, начиная от корня, то есть от самой первой мысли своей, переходя от одного понятия к другому, не прерывая течения одной и той же мысли, дойдет до слов ограда, ограждение, смежных со словами охранение, сбережение, стережете. Но не так иностранцы, тот же корень имеющие.

Славенин говорит град и разумеет под ним то, что француз под словами сite или villе; француз говорит gardе и разумеет под ним то, что славенин под словом стража. Первое, между словами град и garde нет иной разности, кроме переставки букв ра в аr. Второе, смежность понятий между словами град и стража могла французу дать мысль под славенским град, измененным в garde, разуметь стражу; ибо в коренном смысле ограда, огород, ограждение есть то же, что град или сограждение.

Многие другие слова, в разных языках, то же подтверждают. Мы под словами огород, ограда (происходящими от горожу), разумеем обгороженное или огражденное место. Датчане, немцы, шведы, англичане, латинцы, итальянцы, французы под словами своими guard, gartеп, gard, уаrd, hortus, ortо или giardiпо, jardin, явно один и тот же корень имеющих, разумеют то же самое, т.е. огород или обгороженное место. Голландец сад или огород называет tuin: без сомнения, славенское тын, т.к. тын есть тоже ограда илиограждение. Итак, славенин может, чрез открытие в языке своем корня, видеть, каким образом текущая из него мысль, переходя от одного смежного понятия к другому, порождает стебль и ветви общего многим языкам древа. Он доберется до коренного значения, как своих, так и чужих колен и ветвей; но иностранец без славенского языка встретит великие в том затруднения и препятствия.

Например, француз, исследуя один свой язык, никаким образом не может добраться до того, чтоб слова свои garde (ограда в смысле стражи) и jardin (огород, в смысле сада) почитать от одного корня происходящими, как то показывают славенские слова. Славенин дойдет до значения их по лестнице, начиная от корня гр, и переходя к коленам гора, горожу, город, огород; но француз (как, разумеется, и другие языки) при словах garde и jardin остановится. В языке его название гром, гора, город произведены от разных корнейtonner, топtagпе, ville, и следственно, ни между собою, ни со словами garde и jardin не имеют никакой постигаемой мыслями связи. Таким образом, слова сии, будучи отторжены от корня, становятся неизвестно откуда произошедшими.

Дерево французское от них начинается и производит свои ветви, например, regarder (смотреть или глядеть). Мы хотя такого глагола не произвели от корня гр, однако по связи колен нашего дерева можем видеть, почему француз под словом regarder разумеет смотреть. Собственный язык нам объяснит. Глагол смотреть в выражении, например, смотри на меня, значит просто гляди; но в выражении: смотри, не попадись в беду! значит то же, что охраняй, ограждай себя, остерегайся, то есть имей зрение свое оградою, стражем своим!Вот преимущество славенина: он по корням языка своего может доходить до коренного смысла чужеязычных слов, неизвестного тем самим, кто употребляют их!

Покажем еще один тому пример. Француз говорит (гардероб). Слово сие они сами в словарях определяют: комната для поклажи платья, белья. Мы имеем подобное словоризница, но стесняя обыкновенно смысл слов наших, дабы после, нуждаясь ими, принимать чужеязычные, употребляем его в особенном смысле, говоря только о хранилище риз(лишь священнические одеяния). Не хотим также говорить одеждохранилище, и, приписуя нехотение свое бедности языка, объясняемся французским гардероб. Я говорю французским, но француз составил это название из славенских слов, и, следовательно, говорит по-русски. Каким это образом? - возопиют против меня и французы, и русские. (Может быть, последние еще больше первых). Вот каким, милостивые государи, если угодно вам без гнева меня выслушать. Мы уже видели происхождение французского garde,изменившегося из нашего град, и значащего у них ограду, ограждение (или по смежному понятию охранение, хранилище). Рассмотрим теперь слово robе (платье). Итальянец под тем же словом roba тоже разумеет одежду. Если спросить у них: что, собственно, по коренному своему смыслу значат их слова robе, roba? Они не найдут объяснения, кроме: так говорится.

Но посмотрим наше семейство слов, на этом корне основанных: глагол рубить произвел слоъарубец или рубчик (знак, оставшийся от посечения или порубления), а от сего произошли имешруб, рубище (т.е. толстая ткань или одежда, имеющая рубцам подобные нити: извне убо царскими одеждами одеянна, внутрь жерубы власяными. Пролог, 12 апреля); рубаха шшрубашка, оттого, что швы ее, какрубцы, откуда и говорится обрубить платок, то есть обшить его по краям. Теперь мы можем смело и безошибочно заключить. Французскоеrobе, итальянское robа и славенское дуб, рубище, рубаха, как единством букв, так и единством значения, совершенно сходны. В других языках не видим мы происхождения сих слов, а в славенском видим.

Почему же при стольких доводах сомневаться можем, что французское garderobе не происходит от славенских град и руб? Мы уже видели, что gardе произошло от нашего град,и говорит то же, что наши, от этого же корня произведенные ограда, ограждение,или по иному корню, охранение (ибо что ограждено, то и хранимо). Мы видели, что слово их robеговорит то же, что наши руб, рубаха, рубище (в общем смысле, одежда, платье). Итак, какое ж сомнение остается: сложное их garderobе - славенское ограда рубое, т.е. хранилище одежд! Пускай без славенского языка попытаются они с подобною же ясностью вывесть значение слова своего.

 

Стоять лежанием

 

Немец говорит lager и мы за ним также лагерь. Немец, читая наши книги и находя в них свое слово, скажет: русский язык так беден, что не может выразить слова lager и принужден его от нас заимствовать. Он прав, и везде в наших выражениях найдем подтверждение тому, что мы, составляя их по его языку, говорим: разбить лагерь, стать лагерем.Но откуда немец произвел слово свое lager! От глагола liegen или legen; но глагол сей один и корнем, и значением с нашим лягу, лежу, положу, полагаю. Итак, он под словом столько же своим, сколь и нашим, lager, разумеет нечто лежащее. Мы не произвели слова сего от лежу, но от стою и говорим стан. Глагол наш стоять есть единокоренной с немецкимstehen. Таким образом, корень у нас общий; одни только окончания различны. Но не окончания, а корни содержат в себе значение, по корням должно судить о разуме слов. Почему немецкое, от славенского же происходящее lager предпочитаем мы нашему стан! И для чего умствуя не по-своему, а по-немецки, вместо стоять станом или становать говоримстоять лагерем, то есть по разуму слов, стоять лежанием! Навык, конечно, ко всему может приучать, но там надлежало бы от него отвыкать, где он во время отсутствия рассудка укоренился.

 

Граница на замке

 

Немецкое schrank значит поставец или шкап, в котором для сохранения ставятся или кладутся какие-нибудь вещи. Следовательно, по употреблению он не иное что, какхранилище. Немецкий язык не показывает, откуда слово сие произошло. Поищем коренного значения в славенском языке. Немец произносит шранк; но буквы сh выговариваются иногда как наше х (например, в словах 1асhеп, тасhеп); итак, без всякой перемены букв может оно произносимо быть и схранк; тогда выйдет по-славенски схранка, сохранна, хранилище; но что иное их schrnk как не хранилище!.

Немец говорит granze (граница, межа, рубеж, предел), и он же в одинаковом смысле употребляет глаголы begranzen, от granze и beschrankenот schrank (ограничить, обмежевать). Из сего явствует, что слова их granze и schrankневзирая на великую в ветвенном значении разность (граница и шкап) должны в коренном смысле иметь сходство.

Мы уже знаем, что их schrank от нашего сохранять. Теперь рассмотрим granze. Немцы и мы за ними говорим, что наше слово граница взято с их языка: но чём они то докажут? А я, напротив, утверждаю, что их granze взято со славенского и вот мои доказательства. Славенское граница (по-настоящему храница) происходит от хранить, равно как и словохрань (произносимая грань). Слова эти означают пределы всякой поверхности или площади земной (граница), пределы тела, особливо драгоценных камней (грань).

 Мысль весьма естественная, поскольку всякие пределы суть, конечно, хранители того, что в них содержится. Таким образом, пределы тела справедливо называем мы гранями,а пределы поверхности границами (правильнее, хранями и храницами).

Немецкий язык не сблизит слов своих schrank и granze, не выведет, почему глаголы beschranken и begranzen значат одно и то же. Славенский, напротив, сближает их и показывает как происхождение от одного корня или понятия (хранить), так и единство коренного их значения (невзирая на великую разность ветвенного).

Но когда слово на одном языке вместе с ветвенным значением показывает и коренное, а на другом коренного не показывает, то неоспоримо, что слово принадлежит первому из языков, славенскому.

 

Кто кого везет:

кучер коляску, или коляска кучера!

 

Немец говорит kutsche (коляска), kutscher (возница). Кто из нас усомнится, что слово кучер немецкое? Но почему оно немецкое, когда на других языках и всех славенских наречиях означает одно и то же? Коляска называется:

По-немецки             kutsche, kalesche

По-итальянски        соссhio, са1еssо

По-французски        сосhе, саleche

По-английски          соасh

По-польски               сozhcotch

По-богемски            kocj, kotcj

По-словацки            соc

По-сербски                kutscha

 

Какому ж языку принадлежит слово кучер! Не тому ли, в котором докажется, что имя сие дано согласно со свойствами называемой им вещи? В нашем языке находим слово кочаили коч, на северном океане употребляемое судно, с одною мачтою и палубой. Хотя у нас коч употребляется только в значении некоторого водоходного судна, однако видно, что оно также и сухопутную повозку или коляску значило; ибо от него произошли слова кочевать, кочующий народ, т.е. такой, который живет не в домах, но в кочах (в кибитках, повозках, наподобие подвижных изб) и переезжает в них с места на место. Сверх того, другие, вероятно, от сего же корня слова кочка, кочан, куча, куща показывают нечто возвышенное, округлое, похожее на кочу, т.е. шалаш или маленький домик. Таким образом видим, что слово коч или коча в нашем языке не чуждое и означает то же самое, что и в других языках и славенских наречиях.

Наши означающие повозку слова: колесница, коляска, колымага, в сложных словах колка (одноколка); по некоторым славенским наречиям, колица или колча. Таким образом,коляска или колесница или колка означает вещь, имеющую колеса; а коло или колесо корнем своим показывает круглость; ибо все происходящие от него ветви (коло, около, око, околица, околичность, кольцо, коловратность) суть имена вещей круглых или содержащих в себе понятие о круглости. Примеры выпускания одной буквы из слов, при извлечении ветвей из корня, часто встречаются. Так и здесь легко могло от слова коло произойти колица или колча, а от колча сделаться коча.

Итак, в славенском происхождение слова коча весьма вероятно доказывается, чего другие языки с равной вероятностью, конечно, вывесть не могут. Притом же они при названияхkutsche, cocchio, соchе, сoach, ту же самую вещь называют и kalesche, са1еsso, саleche, са1аsh. Имена явно единокоренные с нашим коляска, происходящим от коло, колесо, которое в их языках не называется этим именем.

Следовательно, когда мы говорим коляска или колесница, то знаем, что эта вещь имеет колеса, и что коло или колесо по корню своему означает нечто круглое. Напротив, немцу, итальянцу, французу, англичанину употребляемое ими с малыми изменениями то же самое слово коляска не дает ни малейшего описания вещи, которую они неизвестно откуда происходящим именем называют.

Следовательно, чтоб иметь о словах своих такое же ясное понятие, какое мы о своих имеем, должны они начало их искать в славенском языке, или остаться при одних условных значениях, не зная причины, по какой ту или иную вещь называют. Неведение вовлекает во многие ошибочные в языке своем суждения. Я не спорю, что мы слово кучер взяли с немецкогоkutscher, но немецкое kutsche и kutscher есть славенское коча и кочаръ. Вольно нам собственное слово брать от других и называть не своим. Вникая глубже в славенский язык, мы много подобных примеров найдем.

 

Куда клонит славянин

 

Славенин говорит клоню (клонить), латинец сlino, итальянец declinare, inclinare, француз decliner, incliner, англичанин to decline, to incline. Отсюда на всех языках пойдут ветвиdeclinazioneinclinazionedeclinaison,  inclination, склонение, склонность, из коих каждая, сохраняя корень клн или кл (сlп), сохраняет и главное, то есть общее всем понятие о кривизне; ибо ничто наклоненное не может быть прямо. На каком языке можно яснее усмотреть причину, по которой корень клон или clin (кл) во всякой происшедшей от него ветви сохраняет кривизну? Без сомнения, тот язык, в котором это откроется, должен быть праотцем других, поскольку из него течет первоначальная мысль. На славенском языке многие от сего корня слова, как-то: око, коло или колесо, кольцо, колено означают всегда или круглые или согнутые вещи.

Следовательно, глагол клоню (разумеется, и все его ветви), как корнем своим, так и значением показывает сродство с вышеозначенными словами, и вероятно из колоню (т.е. сгибаю наподобие кола или колеса) сокращено в клоню. Итак, понятие о кривизне, общее всем разноязычным ветвям, влечет начало свое в славенском языке, в нем едином корень сей примечается.

 

Может ли ничто родить смысл?

 

Мы, употребляя в книгах наших слова радикс, радиус, почитаем их латинскими (radix, radius), но они скорее наши, чем латинские. Рассмотрим их. Radix по латыни в собственном смысле значит корень у дерева, в иносказательном же корень числа (в арифметике). Radius значит луч, также и прутик или розга, в геометрии же приемлется за полупоперечник круга. Отнимем у обоих слов окончания ix, ius, существенная часть их останется rad.

Я вопрошаю: по какому рассуждению или соображению латинец, приставя к звуку rad (ничего в языке его не значит) окончания ix, ius, тоже ничего не значащие (поскольку окончания без корня не составляют смысла), стал под одним из сих слов разуметь корень, а под другим три разные вещи, луч, розга и полупоперечник! Могут ли два ничего составлять нечто, или два пустозвучия произвесть смысл? И может ли неизвестность значения корня открыть смежность понятий между ним и его ветвями? Или каким образом в словах radix, radius подвести под одну мысль все означаемые ими разные вещи: корень, луч, розга, полупоперечник?

Но посмотрим, чего не можем узнать из латинского, не узнаем ли из славенского. Славенский язык имеет тот же самый корень рад (илнрод), пустивший от себя ветви родитъ, раждаю, родина, порода, радимец. Итак, полагая, что корень сей есть общий обоим языкам, перенесем понятие, содержащееся в славенских словах,  к латинским. Латинское radix значит корень дерева;но что ж иное корень дерева, как не род или родоначальная причина его? Не от корня ли оно родится? И вообще radix (корень) не означает ли начала или рождения всякого происходящего от него растения или вещи? Следовательно, латинец в корне своем rad, хотя и не сохранил общего понятия, выражаемого славенским род (илирад), однако в том же значении перенес его к частному понятию о дереве, и оно сделалось условным, ветвенным, и не может показать, от какой первобытной мысли получило смысл свой.

Но обратимся к истолкованию по разуму славенского языка. Славенин произвел слово корень от кора, поскольку он действительно есть не иное что, как уходящая в землю древесная кора, на многие сучья расползающаяся и держащая дерево. Латинец radix произвел от славенского родить, но как наш глагол, пустивший ветвь сию, истребился из языка его, и заменился глаголом generare, то слово radix и осталось не имеющею корня ветвью.

Дабы лучше понять словопроизводство, сделаем на время славенина латинцем.

Забудем ненадолго наше корень и скажем славенину, чтоб он ветвь сию назвал, как латинец, от глагола родить или раждаю. Тогда, без сомнения, мог бы он ее назвать родиц или радиц(т.е. раждающии), ибо в том же смысле говоримродица в слове Богородица (т.е. Бога родшая), и ежели бы сделать из него сложное слово древородиц, то всякий почувствует, что древородицозначает то же самое, что корень. Таким образом славенское радиц было бы точное латинское radix (итальянское radice).

Пусть латинец покажет нам, какое подобие корень дерева (radix) имеет с лучом (radius)? Но прибегнем к славенскому языку, он лучше объяснит нам начало и смысл всех слов, как на латинском, так и на других языках.

Radius значит:

• Луч, т.е. свет исходящий (и следственно, раждающийся) от солнца.

• Полупоперечник круга, т.е. подобный же луч, исходящий (и следственно, раждающийся) из средоточия, центра.

• Розга (иначе прут или лоза), тоже исходящая, и следственно, раж дающаяся от корня или от стебля дерева, почему и в нашем языке таковые отрасли называются рождием.

Таким образом, разбирая все истекающие из этого понятия слова, можем находить, что ни одно из них не уклоняется от разума славенского языка.

Славенин, хотя и не употребляет их в своем языке, но по единству корня может проницать их значения, то есть по глаголу родить, раждаю чувствовать мысль, какую имели иностранцы, когда стали говорить: латинец radix, итальянец radiсе, француз racinе, англичанин root, разумея корень; латинец radius, итальянец raggio, француз rayon, англичанин rау,разумея луч. Отсюда произошли уже непосредственные их ветви, таковые как итальянское radicale, французское и английское radical (коренный); итальянское radioso или raggiante,французское radieux или rayonnant, английское radiant (сияющий, блестящий, лучезарный}.

Английское слово rооt ближе всех показывает происхождение свое от славенского родИтальянец тоже произносит свое радиче близко к славенскому родич, т.е.раждающий.

Немец называет луч словом strahl, голландец straal, датчанин straale, от славянского стрела; ибо воображая луч стремящимся от светила, мы видим в нем подобие стрелы,которая и сама происходит от простираюсь, стремлюсь.

Познание чрез наш язык тех в иностранных языках начал, которые им самим неизвестны, послужат нам как в своем, так и в их наречиях. Оно поведет нас, как здесь, так и в других случаях, к разрешению вопроса: латинское radix (корень), французское rауоп (луч), английское гоо1 (корень) разные ли суть или одно и то же слово, различно произносимое? Ответ: одно и то же; ибо во французском rауоп корень rа очевидно сокращен из dкак показывают в том же языке однозначащие с разными окончаниями слова radieux, rayonnant(лучезарный). В английском - тоже, ибо изменение букв а в о и d в t легко делается. Коренное значение сих разноязычных слов отыскивается в славенских словах родить, род.

 

Что острее: игла, уксус или угол?

 

ГНЕЗДО. Nest (нем., голланд., англ.), naesta (швед.), nidus (лат.), nido (итал.), nid (франц.). Немцы производят свое пest от глагола пahen (шить), но это неверно. Славенскоегнездо составлено из двух слогов гне и здо, из которых первый есть отрывок от глагола гнету, а второй имя (такое же, как здание}, произведенное от глагола зду (т.е. зижду, созидаю); ибо птица или зверь, делая гнездо свое, скорее гнетет, утаптывает, зиждет его ногами и носом, нежели шьет. Итак, славенин не имел надобности заимствовать сие слово из других языков. Что ж до немецких пеstе1 (снурок или веревочка) и пеtz, или по другим языкам: пеtt, пеt, паti, пеаt (сеть, сетка), то и здесь очевидно, что слова сии, равно как и паhеп (шить) ипаdе1 (игла), произошли от славенского нить, нитка; ибо она употребляется как для сшивания, так и для завязывания чего-нибудь или плетения ниток.

ИГЛА. Natе1, паеdi, пееdlе, паild, паа1, па1, пеиlа, пеk1а: все сии имена, на разных европейских языках, по сходству нитки с иглою, могли произойти от славенского нить, так как по-нашему, производя имя иглы от сего слова, назвать ее нитеница или нителъница, разумея, что она всегда во время шитья влечет за собой нитку.

Название на немецком языке нитки гтгп не мешает сему производству: ибо часто примечается в языках, что коренное слово, пустив от себя ветви, само исчезает или заменяется иным словом. Немецкий ученый Аделунг имя zwirn производит от числа zwei (два), по той будто бы причине, что нитку сдваивают. Но она не сдваивается, а свертывается(крутится, сучится), и потому скорее их zwirn могло произойти от славенского свернуть или свить; ибо к понятию о нитке ближе действие свертывания, свивания, нежелисдваивания. Мы по такому же соображению от глаголов вертеть, сопрягать произвели имена относящихся к ним вещей: веретено, веревка (ибо она делается посредством свертывания, свивания), пряду, пряжа..

Немцы иглу называют паdе1, а ежа (известного зверька) - igе1 (по-голландски еgel). По какой причине немецкое слово так сходно с русским игла! Можно ли приписать это простой случайности? Нет. Какая случайность там, где причина так явственна? Тело зверька покрыто щетинками-иглами. Отсюда явствует, что немецкое ige1 взято не от их паdе1, но от славенского игла.

Посмотрим теперь вообще, какое семейство слов произошло от слова игла, или, лучше сказать, от корня игл или иг, который во всех произошедших от него наших и чужеязычных ветвях показывает главное понятие о чем-либо остром. В латинском аcutiа, остроконечность; асus, игла; асrе, асutusострый (иg, аg, ас суть изменения букв, потому смысл не меняется). Асеr - тоже острый или кислый (здесь понятие об остроте перенесено к понятию о кислоте, по : той причине, что кислота щиплет, как бы острыми иглами колет язык); асutare, острить; аquilа, орел (по причине остроты клюва его). Во французском языке aigu, острый; аiguillе, игла; аiguillon, жало; аig1е, орел (по той же причине, как латинскоеаquilа, английское еаg1е). В немецком, английском, голландском, датском, шведском многие ветви от сего корня находим.

УГОЛ в нашем языке отсюда, кажется, происходит, поскольку, хотя и называется иногда тупым, но всегда конец имеет острый: аngulus (лат.), апgо1о (итал.), апglе (франц.), есkе(нем.).

УКСУС, по той же причине остроты частиц своих: асеtит (лат.), асеtо (итал.), еssig (нем.).

 

Апартаменты по-нашему стойло

 

Посмотрим, как в итальянских словарях толкуется их слово stanza.

• Горница, покой, комната; по-французски сhambrе, арраrtament.

• Некоторая часть песни, называемая иначе strofa, а по-французски stапсе, strophе, соир1еt (станс, строфа, куплет).

Последуя иностранцам, приемлем мы в язык слова их, происходящие от корней наших славенских слов. Мы уже видели, что все ветви, производимые из корня с/и, как наши, так и чужеязычные, изъявляют понятие о стоянии (то есть неподвижности, непоступности, пребывании на одном и том же месте). Следовательно, итальянское stanzа(горница, комната) означает по коренному смыслу (st)» вещь стоячую, неподвижную, подобно, как наши от того же корня происходящие слова стойло, стан, столб, тоже означают по коренному смыслу стоячие, неподвижные вещи. Итальянец потому горницу называет stanza, что она неподвижна, и что в ней стоят или живут люди. Латинец под stabulumразумеет иногда гостиницу или постоялый двор. (Заметим, что глаголы стоять и жить по смежности понятий часто употребляются в одинаковом смысле, например: где ты остановился? стою у красного моста, т.е. живу, пребываю).

Мы для понятия горница или покой не произвели слово от корня ст, но произвели от него подобную же ветвь, стойло, т.е. отгороженное место для стояния скотины. Итак, итальянское stanzа и наше стойло суть две ветви одного корня (стоять, starе), но по ветвенному значению различны: ибо хотя обе означают место для стояния (пребывания), но у них для стояния людей, а у нас для стояния лошадей.

Примечатель. Высоким, небесным смыслом исполнены славянские слова горница и покой: они напоминают нам о горнем мире, о жизни после смерти. Не имея в своих языках вообще никакого высокого стиля, евроум вынужден был опуститься и определить свое пребывание (апартаменты) в стойло.

Пойдем далее искать единства и разности языков. Итальянец под тем же словом stanzа разумеет род стихотворения (стансы), в котором стихи разделяются на несколько частей. Ясно, он потому называет и горницу, и часть стихов stanza, что в горнице стоят (живут), а стихи имеют разстановку, т.е. не сдвинуты вместе, стоят отдельно одни от других.

Француз для выражения того же самого употребляет три слова stапсе, stropheе, соирlet (станс, строфа, куплет). Все эти понятия по какому-нибудь подобию должны сходствовать между собой. Славенский язык нам это, без всякого сомнения, покажет. В слове strofa (строфа) коренной слог rof или roph единозвучен со славянским ров, рв, рыв, рыт в словах ров, рвать, вырывать, рыть. Многие иностранные слова от сего корня показывают подобное славенскому значение: французское rompre (изломать, изорвать), латинское ruere, немецкиеrupfen, аusraufеп (вырывать). Следовательно, и здесь, по единству значения слов stanza и strofa, должно полагать, что если первое из них означает разстановку, то и второе, по корню своему rof, значит нечто подобное, т.е.разрыв или отрывок; ибо что разстановлено, то и оторвано одно от другого.

Французское соир1еt происходит от глагола соиреr, соответствующего нашим слоъамрубить, резать, сечь, а по-старинному кепатъ* Значит, при одинаковом значении и корень одинаковый (соир, кеп). Сообразим теперь все три слова: stanzа, strofа, соир1еt. Переложим их на такие славенские, которые имели бы те ж самые корни: разстановка, перерывка, перекеп (переруб).

Примечатель. А мы сегодня из этих иностран­ных обрывков и обрубков не только поем куп­леты; но и едем в купе, купируем собакам хво­сты, делаем купюры в своих научных трудах.

 


* Глагол кепатъ вышел из употребления, а потому и нет у нас слова перекеп; но от него сохранились и сегодня ветви щепатъ (лучину) вместо скепатъ, щепки вместо скепки, т.е. срубки или срезки.

 

От буйвола к буффало

 

БУЙВОЛ. Виffе1 (нем.), buff1е(ант.), buf1е (фр.), buffа1о (итал.), bufапо (испан.), budalis (латин.). Если б знали немцы славенский язык, то увидели бы, что их buffе1, равно как и все других языков названия, не что иное, как испорченные повторения славенского слова буйвол. Оно составлено из двух слов буй и вол, из которых одно прилагательное, а другое суще-ствительное имя, и каждое имеет свое значение: буй (откуда ветви буйство, буйный, буян} значит дикого, необузданного, зверонравного, а вол есть большой бык. Каким же образом славенское буйвол, заключающее в себе полный смысл как-о звере, названном сим именем, так и свойстве его, могло происходить от слов других языков buffе1, buffalo, bubalis, не выражающих полного смысла, но заключающих только ветвенное значение? Не славенское слово от них, но они от него пошли; приставленный в них к слогу bи илиbuf (бык, вол) слог fel , fа1о, изменившись из имени вол (vol), потерял свое значение и сделался простым окончанием.

 

Ни холодно, ни жарко

 

ХОЛОД и ТЕПЛО немец называет словами kalt (у древних немцев kald, сhalt) и warт, сличая его с греческим фермос или персидским karm.

Посмотрим, не ближе ли подходят они к славенскому языку: переставим в словах kalt, или сhalt, или kald, только буквы а1 в ; тогда будет чистое славенское хлад (сhlad); а когда одно из сих слов столь очевидно и совершенно сходствует со славенским, то весьма вероятно, что и другое должно с ним сходствовать. Немецкое warm, не ближе ли к славенскому вар (означающему горячую воду}, чем греческому фермос, или персидскому karm, которые и сами по корню er, аr, вероятно, принадлежат к общеязычному семейству слов, означающих теплоту, как-то славенские: жар, вар, пар, ярость, яро, латинские аrdеrе, аrdorе.

ЛЮБОВЬ. По-эллински любовь называется эрос, а весна эар, из чего видно сближение сих понятий. Весною вся природа, от слона до червя, от кита до снетка и от кедра до малейшей былинки, все плодится, распускается, дышит любовью. На некоторых славенских наречиях весну называют яро, и у нас есть от него ветви яровое, ярка. Отсюда греческиеэар и эрос сходствуют с нашими яро и ярость. Латинское атоr сюда же принадлежит, суть сложное из ат, сокра­щенного из аniта (дух, душа) и оr, сокращенного из славянского яро

.

Устройство или конструкция?

 

СТРАНА, СТРОИТЬ. Немец от глагола strотеп, единокоренного и единозначащего с нашим стремиться, который в обращении к воде значит течь, литься произвел имя strот(река, течение, быстрина). Под тем же корнем не один немецкий, но и другие многие языки имеют разные слова: немецкое strasse, итальянское stradа, английское streat, немецкоеstrahl (луч), streben, bestreben (стараться о чем-либо), английское stranger, французское etranger (чуже­странец). Все эти слова и ветви от них, хотя и означают разные предметы, но могут быть подведены под одно общее им понятие, от которого произошли. Оно изъявляется общим корнем str (стр), означающим стремление или простирание, иногда прямое, иногда расширяющееся во все стороны.

Немецкое stroтеп (течь), strот (течение); но течь, течение есть то же, что стремиться, стремление. На разных языках strasse, stradа, streat (улица); но улица есть не что иное, как простертые, а простертые, простирание есть стремление (движение) в какую-нибудь или во все стороны.

Немец под словом strahl (straleитал.), кроме луча, разумеет также и стрелу. А потому глагол его strahler, хотя по значению соответствует нашему неупотребительному лучить, светить (die sonne strahltсолнце светит); но по составу своему единокорнен с нашим стрелять, а значением смежен, поскольку луч уподобляется стреле. Испускание луча от светящегося тела совершенно сходствует с испусканием стрелы из лука.

Немцы под словом streben, bestrebеп разумеют домогаться чего-либо, стараться о чем-либо; но домогательство, старание есть устремление, простирание желаний своих к чему-нибудь.

Итальянец, англичанин, француз говорят straniere, stranger, еtranger или estranger (чужеземец, иностранец) Мы от того же корня произвели слово страна, поскольку странаесть не что иное, как пространство земли, происходящее от глагола струсь, простираюсь. Слово иностранец изображаем оттого же корня ветвью.

Наши ветви строю, строить, строение, устройство, строй суть купно и латинские, италь­янские, французские, с подобным значением:  struere (лат.), construereconstrusione(итал.), сопstruirе, сonstruction (франц.). Иные кажутся не принадлежащими к сему корню, например, французское detruire (разрушить). Однако, невзирая на некоторую разность в составе и значении сего глагола, оно к сему же семейству принадлежит. Слово destruction (разрушение), от него образованное, букву я удерживает; хотя и переводим мы слово сиеразрушением, но по корню соответствует оно нашему расстройство, которое то же, что разрушение. Тот же самый глагол detruire по-итальянски пишется distruggereт.е. сохраняя корень str. Сравните: в английском distract (рассеивать, распространять), district (район, округ).

По свойству нашего языка приличнее говорить расстроенное здоровье и разрушенное здание; но ежели и наоборот сказать: разрушенное здоровье и рас­строенное здание, то мысль оставалась бы та же.

В нашем языке от сего же корня произведены еще ветви: струна, стручки.

Итак, все эти слова, как наши, так и чужеземные, невзирая на разность, имеют один корень (strи происходят от одного и того же первоначального понятия простираюсь.

Теперь, при несомненном доказательстве, что от корня сего произошло дерево с разноязычными ветвями, исследуем, в котором из языков сей корень находится. Сличая, например, немецкое strотеп (течь), итальянское stradа (улица), французские destruction (разрушение), еtranger (чужеземец), хотя и находим в них одинаковый корень (str), но едва ли возможно подвести их под одно начало. В нашем языке, напротив, начиная от глагола тру, породившего глаголы стру, простираю, все происходящие от сего корня и понятия ветви, наши и чужие, последственно связуются и объясняются.

 

Воск превратился в ваксу

 

ВОСК. Немецкое слово wachs, по-голландски wasch, по-английски и шведски wах, по-датски vоx, по-русски воск. Единство этих слов, или лучше сказать, одного и того же слова, очевидно; разность состоит лишь в переставке букв.

Отсюда мы из своего воск, переставя буквы по образцу немецкого произношения wachs, или английского wах, сделали слово вакса.

Но которому же из языков оно, собственно, принадлежит? Без сомнения, тому, который качество сей вещи сблизит с данным ей наименованием. Воск, сказано в Академическом словаре, есть вещество вязкое. Отсюда тотчас видеть можно, что воск (подобно другим от того же корня вязать ветвям, как вязко, вязнуть) по вязкости качества своего назван сперва вязк или вяск, а потомвоск, поскольку буквы з и с, я или а и о, легко одна вместо другой произносятся. Напротив, немецкие слова klbrigkeit, zahigkeitсоответствующие русскому вязкость, не могли подать повода к произведению от них имени wachs.

КУСОК. Немец отделенную от целого частицу называет stuck, швед - stucke. По-нашему кусок, или уменьшительно кусочек. Но мы сверх сего названия говорим еще штука, штучка,почитая слово сие немецким, тогда как оно славенское.

Немецкое stuck, шведское stucke, датское stykke как составом своим, так и единством букв соответствует славенскому стык, т.е. соткнутая (то же, что срубленная или срезанная) часть с целого. Наше слово кусок от сего же понятия произошло, и, хотя употребляется без предлога, однако и с предлогом откусок значило бы то же (т.е. откушенная или отторженная, оторванная часть от целого).

Немецкие слова stеспеп (колоть), stосk (палка), stossen (толкать) идут от корня тык, произведшего славенский глагол тыкать и многие от него ветви: ткать, тычка, точка, тын. Как ни далеко отошел stossen от тык, однако другие немецкие наречия сближают их: голландец вместо stossеп говорит steekеп, датчанин аt stikke, в которых корень teek, tik весьма уже недалек от тык.Первоначальное же понятие глагол тыкать сообщает всем происшедшим от него разноязычным ветвям. Хотя немецкие слова stechen, stock, stossеп выражаем мы разными понятиями, толкать, колоть, палка или посох; но толкать и колоть суть действия, неразрывно сопряженные с действием тыканья. Палка служит для опирания, но опираться об нее нельзя иначе, как утыкаясь в землю.

 

КОНВЕРТИРОВАТЬ, КОНВЕРТ. Вертеть, verterе (лат.), tо сопvert (англ.) соnvert (франц.). Хотя чужеязычные слова сопvertir, сопvert и выражаем мы иными, не похожими на них словамиобратить, обращен, превратить, переворотить, в которых ни нашего корня верт, ни их того же vert не видно; изменился (а именно в ворот, врат, вращ), их же остался постоянным, vert. Их сопvert коренными буквами прямо исходит из нашего вертеть,

Примечатель. Взяв у нас коренное слово, по нищете ума, наплодили от него слов у себя и запустили наверх, в самое приличное об­щение. Между тем в славянорусском слововертеть пустило ветви, в основном, низко­го стиля, означающие хитрость, изворотли­вость, лукавство. И теперь, когда евросооб-щники поднялись за наш счет, а мы опусти­лись - воспринимаем, например, конверти­руемую валюту, как нечто сверхнадежное, тогда как нет на свете ничего более верчено­го, вертлявого, вертопрашного. Не верите? Спросите у родного языка, он все расскажет. Не душа вертится, мошна. Вертит языком, что корова хвостом. Увер­тывайся, как знаешь. Приходится вертеть­ся, коли некуда деться. Жить вертко, а по­мирать терпко. Вертун, вертушка, вертел.

 

22.12.16 | 19:15:05

05.07.16 | 10:20:35

12.04.16 | 15:27:26

31.03.14 | 15:55:47

05.12.13 | 14:06:25


ГоловнаяСсылкиКарта сайта


Работает на Amiro CMS - Free